Когда умирает мать Шарлотты, ее сестра Барбара не теряет времени даром, пытаясь лишить ее наследства. Вооружившись старым документом, Барбара самодовольно пытается запутать дело. Но когда правда всплывает наружу, именно Барбара сталкивается с окончательным предательством, а когда она осознает свою ошибку, уже слишком поздно.
Я всегда думала, что семья нерушима.
Что, несмотря ни на что, кровь есть кровь, и в конце концов мы всегда прикроем друг друга. Ведь именно так и работает семья, верно?
Но после смерти матери в дом вошла моя сестра Барбара и заставила меня усомниться во всем, что, как мне казалось, я знала.
И когда правда, наконец, выплыла наружу?
Именно Барбара стала просить прощения.
Моя мать воспитывала двух дочерей: меня, Шарлотту, и мою старшую сестру, Барбару.
Естественно, Барбара всегда была золотым ребенком. Именно ей доставалось все внимание.
Барбара захотела жареного цыпленка? Моя мама готовила ее, как только слова слетали с ее губ. Барбаре нужно было отнести вещи в химчистку? Моя мама прыгала в машину и приносила ее.
Барбара также была красива. Потрясающе красива, и на нее не переставали оборачиваться. Она была блондинкой с пронзительными голубыми глазами, как и моя мама.
В то же время я была странной. У меня были темные волосы, темные глаза, и, если честно, я никогда не была похожа ни на одну из них.
Но я никогда не задавалась этим вопросом. Да и зачем? Я любила свою мать.
Нет, я обожала свою мать всем, что у меня было. Она была всем моим миром.
Поэтому, когда она заболела, именно я отложил свою жизнь, чтобы позаботиться о ней. Я ни разу не пожаловался. Ни когда на моих руках расцветали синяки, когда она крепко прижималась ко мне, когда я вел ее в ванную. Ни когда она расстраивалась и швыряла еду через всю комнату. Даже когда она срывалась и плакала часами.
А вот Барбара?
Она была слишком занята своей мечтой стать актрисой.
«Я не могу заботиться о маме, Шарлотта. У меня прослушивания. Мне нужно встречаться с продюсерами. Я должна оставаться актуальной и быть замеченной на мероприятиях. Ты ведь понимаешь, да? Правда, Лотти?»
И я поняла.
Потому что именно так я всегда и поступала. Я всегда была понимающей, в то время как Барбара жила своей жизнью, как ей вздумается. Я старалась не зацикливаться на ней и на том, что мне не помешала бы помощь.
Вместо этого я позволяла Барбаре приходить и уходить из дома, надевать новую одежду и показывать фотографии с актерами и актрисами, с которыми она встречалась.
«Это гламурная жизнь, мама», — сказала она однажды, когда мама была слишком слаба, чтобы встать с кровати и поесть суп. «И тебе действительно стоит привести в порядок свой внешний вид, Лотти. Тебе нужно, чтобы тебя заметили. У тебя ужасная осанка, потому что ты сидишь сгорбившись перед компьютером».
«Это моя работа, Барбара», — просто ответила я.
Жизнь продолжалась в том же духе несколько месяцев. И наконец мама скончалась. Но тогда Барбара вернулась.
И она не горевала. Совсем нет. Она была голодна, даже умирала от голода.
Ради денег нашей матери.
После похорон мы встретились с Алистером, адвокатом моей матери. Барбара вошла, как будто она здесь хозяйка, одетая в черное, но в бриллиантовых серьгах, которых я никогда раньше не видела.
Я должна была догадаться, что что-то не так, когда она села за стол с самодовольной улыбкой.
Адвокат достал официальное завещание, но не успел он его прочитать, как моя сестра совершила свой первый трюк. Барбара полезла в свою дизайнерскую сумку и достала пожелтевший сложенный лист бумаги.
«Прежде чем вы прочтете это, — мило сказала она, — я хочу поделиться с вами кое-чем интересным».
Она протянула бумагу мне через стол.
«Посмотрите, что я нашла в мамином ящике, когда искала ее украшения».
Я развернула ее, и как только прочитала слова в верхней части, у меня свело живот.
УКАЗ ОБ УСЫНОВЛЕНИИ.
Барбара с ухмылкой откинулась на спинку кресла.
«Так-так-так», — промурлыкала она. «Похоже, я наконец-то поняла, почему ты всегда выглядела так непохоже на нас».
У меня задрожали руки, когда я перечитала документ.
Один раз. Дважды. Три раза.
«Ты… ты лжешь», — задыхалась я. «Ты это придумал! Ты попросила одного из своих странных друзей сделать это!»
Она притворно вздохнула, ее длинные ногти постукивали по столу.
«О, Шарлотта», — сказала она. «Не надо так драматизировать. Моим друзьям есть чем заняться в жизни. И вообще, все в порядке. Тебя удочерили. Девочка, ты даже не настоящая мамина дочь. Я всегда знала, что твоим карим глазам и каштановым волосам не место в нашей семье».
Меня затошнило. Я почувствовала, как желчь поднимается в горле.
Неужели мама скрывала это от меня всю жизнь? Но почему она так поступила? Почему бы не рассказать мне правду?
Разве это что-то изменило бы?
Для меня — нет. Я была бы еще больше благодарна ей.
Барбара скрестила руки.
«Значит, несмотря на мамино завещание, в котором говорилось, что мы делим все, — ты знаешь, она постоянно это повторяла, — я буду следить за тем, чтобы ты ничего не получил. Ты не принадлежишь к этой семье, так почему ты должна что-то получать?»