Но у Кристины на этот вечер были совсем другие планы.
И касались они непосредственно меня.
На меня он посмотрел чуть дольше обычного.
Кристина заказала самое дорогое вино, которое было в меню.
Следом начали приносить закуски — тарелку за тарелкой, хотя никто даже не удосужился спросить, сколько всё это стоит.
Кристина подняла бокал и улыбнулась.
«За ещё один год, в течение которого мне придётся терпеть вас всех».
Остальные засмеялись.
Я натянуто улыбнулась и сделала глоток воды, наблюдая, как содержимое уже второй бутылки вина разливают по двенадцати бокалам.
Она заказала самое дорогое вино из меню.
— Ты совсем не пьёшь, — заметила Кристина. — Расслабься. Это же праздник.
— Мне и так нормально, — тихо ответила я.
Принесли третью бутылку.
Кристину, похоже, совершенно не беспокоила цена.
Через несколько минут я поняла почему.
«Ты совсем не пьёшь».
Когда наконец принесли счёт, Кристина едва взглянула на итоговую сумму.
А затем спокойно подвинула кожаную папку в мою сторону, словно это было само собой разумеющимся.
— С днём рождения, — произнесла я и вернула папку обратно.
Она рассмеялась.
— Нет, я серьёзно. Ты только что получила от мамы несколько десятков тысяч. Можешь немного поделиться с семьёй.
Она подвинула кожаную папку ко мне
У меня всё сжалось внутри.
— Эти деньги предназначены не для подобных вещей, Кристина.
«Ой, да перестань. Здесь всего четыреста долларов. Ты даже не почувствуешь».
Я понизила голос, прекрасно понимая, что родственники уже начали прислушиваться к нашему разговору.
— Почти всё это наследство уйдёт на долги, которые остались после лечения мамы. Я исчерпала кредитные карты. Занимала деньги. Это вовсе не неожиданно свалившееся богатство.
Я была уверена, что, услышав, на что на самом деле пойдут эти деньги, Кристина отступит.
«Почти всё наследство уйдёт на оплату лечения мамы».
Но вместо этого она стала ещё жестче.
Кристина закатила глаза и покрутила вино в бокале.
— Ты слишком всё драматизируешь.
«Что?»
Я просто не могла поверить, что действительно это слышу.
— Я лишь говорю очевидное. — Она поставила бокал на стол. — Всё это дорогостоящее лечение ведь всё равно её не спасло, верно? Тогда зачем теперь продолжать за него платить?
Вместо этого она стала ещё жестче.
За столом моментально воцарилась тишина.
Двенадцать человек словно застыли.
Мой брат, её муж, уставился на скатерть.
Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова.
— Вот видите, она даже ответить не может, — продолжила Кристина, указав на меня. — Потому что в глубине души понимает, что я права.
«Потому что внутри она понимает, что я права».
Глаза защипало от слёз.
— Ты не имеешь права так о ней говорить, — наконец прошептала я. — Ты почти ни разу к ней не приезжала.
— Я была занята. У некоторых из нас вообще-то есть своя жизнь. — Она высокомерно подняла подбородок. — И не нужно перекладывать на меня своё чувство вины только потому, что ты выбросила целое состояние на безнадёжное дело.
— Это не было безнадёжным делом.
«Ты выбросила состояние на безнадёжное дело».
— Разве? Её больше нет. Денег тоже нет. А теперь ты сидишь здесь и изображаешь мученицу из-за обычного ресторанного счёта.
Кристина постучала пальцем по папке.
— Просто заплати. Тебе самой станет легче.
Я обвела взглядом стол, надеясь, что хоть кто-нибудь наконец что-то скажет.
«А теперь изображаешь мученицу из-за ресторанного счёта».
Брат продолжал смотреть вниз.
Одна из тётушек вдруг чрезвычайно заинтересовалась собственной салфеткой.
Никто не вступился за меня.
И именно это ранило сильнее всего.
Эти люди плакали на похоронах моей мамы, а теперь ни один из них не находил в себе смелости даже посмотреть мне в глаза.
— Знаешь, в чём твоя проблема? — не унималась Кристина.
И именно это ранило сильнее всего.
— Ты всегда была любимицей. Маминой маленькой девочкой. — Кристина склонила голову набок. — А теперь у тебя ещё и деньги остались в доказательство этого. Могла бы хотя бы немного поделиться.
— Ты понятия не имеешь, чего стоили мне те два года. И речь не только о деньгах, но и о…
«Тогда перестань жаловаться на деньги».
— Маргарет было бы стыдно, — вдруг пробормотала одна из тётушек.
На долю секунды у меня появилась надежда.
«Маргарет было бы стыдно».
Но смотрела она вовсе не на Кристину.
Она смотрела на меня.
— Вот именно, — тут же подхватила Кристина. — Ей было бы стыдно за твою жадность.
И тогда я перестала ждать, что семья вдруг решит меня защитить.
Я потянулась к сумочке, собираясь просто оплатить этот несчастный счёт, лишь бы всё унижение наконец прекратилось.
У меня больше не оставалось сил спорить сразу со всеми.
Но кое-кто за нашим столом уже услышал достаточно.
Я больше не ждала, что родственники меня защитят.
Кто-то тихо забрал папку со счётом, лежавшую между нами.
Я подняла голову.