Она изменилась. Выглядела безупречно, дорого и тщательно выстроенно — как человек, который годами создавал идеальный внешний образ.
Когда я открыл дверь, передо мной стояла Лорен, словно призрак, которого я похоронил восемнадцать лет назад.
Волосы были идеально уложены. Одежда, вероятно, стоила больше, чем наша месячная аренда. Несмотря на пасмурный день, на ней были солнцезащитные очки. Она опустила их и посмотрела на меня с откровенным презрением.
— Марк, — произнесла она таким тоном, будто уже вынесла мне приговор.
Я ничего не ответил. Просто стоял в дверном проёме, не давая ей пройти.
Но она всё равно протиснулась мимо меня и вошла в квартиру так, словно по-прежнему имела на это право. Её взгляд пробежал по нашей скромной гостиной, по швейному столу, заваленному тканями, и по всей той жизни, которую мы смогли построить без неё.
Она брезгливо сморщила нос, словно почувствовала неприятный запах.
— Ты так и остался неудачником, — сказала она достаточно громко, чтобы дочери услышали. — До сих пор живёшь в этой… дыре? Ты мужчина. Ты должен зарабатывать большие деньги, строить империю.
— Ты мужчина.
Ты должен зарабатывать большие деньги, строить империю.
У меня напряглась челюсть, но я не собирался доставлять ей удовольствие ответной реакцией.
Эмма и Клара замерли возле своих машинок. Их пальцы остановились на ткани. Они не могли видеть вошедшую женщину, но прекрасно слышали яд в её голосе.
— Пап, кто пришёл? — тихо спросила Клара.
Я глубоко вдохнул, пытаясь говорить спокойно.
— Это ваша… мама.
После этих слов в комнате повисла оглушительная тишина.
Лорен прошла дальше. Её каблуки громко стучали по старому полу.
Они не могли её видеть, но прекрасно слышали яд в её голосе.
— Девочки! — внезапно сладко заговорила она. — Посмотрите на вас! Какие вы уже взрослые.
Лицо Эммы осталось совершенно спокойным.
— Мы не можем посмотреть. Мы слепые. Забыла? Разве не поэтому ты от нас ушла?
На мгновение прямота дочери выбила Лорен из колеи.
— Конечно, — быстро нашлась она. — Я хотела сказать… вы так выросли. Я думала о вас каждый день.
— Забавно, — ледяным голосом ответила Клара. — А мы о тебе вообще не думали.
В тот момент я никогда ещё не гордился своими дочерьми так сильно.
Лорен прокашлялась, явно не ожидая подобной холодности.
— Я пришла не просто так. Я кое-что вам принесла.
— Мы слепые.
Разве не поэтому ты нас бросила?
Она достала из-за спины два чехла для одежды и аккуратно положила их на диван. Затем вынула толстый конверт — настолько набитый, что тот тяжело ударился о стол.
Наблюдая за этой постановкой, я почувствовал неприятное напряжение в груди.
— Здесь дизайнерские платья, — сказала Лорен, расстёгивая молнию одного чехла и показывая дорогую ткань. — Такие вещи вы сами себе никогда не сможете позволить. И ещё здесь деньги. Достаточно, чтобы полностью изменить вашу жизнь.
Эмма нашла рукой ладонь Клары, и сёстры крепко сцепили пальцы.
— Зачем? — спросил я хрипло. — Почему сейчас? После восемнадцати лет?
— Почему сейчас?
После восемнадцати лет?
Лорен улыбнулась, но её глаза остались холодными.
— Потому что я хочу вернуть дочерей. Я хочу наконец дать им ту жизнь, которой они заслуживают.
Она достала сложенный документ и положила его сверху на конверт.
— Но есть одно условие.
Комната словно внезапно стала меньше. Казалось, стены начали медленно сдвигаться.
— Какое условие? — спросила Эмма, и я заметил лёгкую дрожь в её голосе.
Улыбка Лорен стала шире.
— Всё очень просто, дорогая. Вы можете получить всё это… платья, деньги, вообще всё. Но для этого вам придётся выбрать МЕНЯ вместо отца.
Эти слова повисли в воздухе словно яд.
— Но вам придётся выбрать МЕНЯ вместо своего отца.
— Вы должны публично заявить, что он вас подвёл, — продолжила она. — Что он держал вас в бедности, пока я работала и строила для вас лучшее будущее. И что теперь вы сами решили жить со мной, потому что я действительно МОГУ обеспечить вам нормальную жизнь.
Мои руки сами сжались в кулаки.
— Ты сумасшедшая.
— Правда? — Она повернулась ко мне с торжествующим выражением лица. — Я предлагаю им возможности. А что дал им ты? Маленькую тесную квартиру и несколько уроков шитья? Не смеши меня.
Эмма осторожно протянула руку к документу и коснулась бумаги.
— Пап, что там написано?
— Вы должны публично заявить, что он вас подвёл.
Я забрал лист у неё из рук и, едва сдерживая дрожь, прочитал напечатанный текст вслух.
Это был настоящий договор.
Согласно документу, Эмма и Клара должны были публично назвать меня плохим и неспособным отцом, а все их достижения и благополучие приписать Лорен.
— Она хочет, чтобы вы отказались от отношений со мной, — тихо сказал я, и голос у меня сорвался. — В обмен на деньги.
Лицо Клары побледнело.
— Это отвратительно.
— Это бизнес, — поправила её Лорен. — И предложение действует недолго. Решайте прямо сейчас.