Раиса Ивановна пыталась командовать, куда ставить коробки, но пристав каждый раз возвращал разговор к акту. Что принадлежит им — забирают. Что принадлежит мне — остаётся. Что спорное — фиксируется. Слово «наше», которым они месяц накрывали весь мой дом, сузилось до кастрюль, пакетов и табуретов.
Когда дом освободили, пристав составил акт. Мне передали ключи, а новую личинку сняли. Я вызвала мастера по фурнитуре, чтобы восстановить нормальный доступ, и впервые за всё лето прошла на веранду без спора у калитки.
Павел уходил последним. Уже возле машины он бросил:
— Ну что, победила?
— Я вернула своё, — ответила я.
Он посмотрел на приставов, на машину Росгвардии, на соседей за сеткой и больше ничего не сказал.
Раиса Ивановна задержалась у калитки.
— Олег тебе этого не простит.
— Это его выбор.
— Одна останешься.
Я посмотрела на дом, где больше не висело чужое бельё, на пустую веранду и на грядки без чужих табличек.
— Я осталась дома, Раиса Ивановна.
После их отъезда я не писала Олегу и не звонила родственникам. Я прошла по дому с блокнотом, записала, что пропало, что сломано и что нужно привести в порядок. Заказала вывоз оставшегося хлама, новые полки в кладовую и нормальную фурнитуру на калитку. К вечеру участок перестал выглядеть захваченным и снова стал местом, где решения принимаю я.
Олег позвонил на следующий день. Сказал, что Павел собирается подать встречный иск, а мать отказывается со мной разговаривать. Я ответила, что через суд разговаривать удобнее, и закончила звонок. После этого он писал редко и только по делу о разводе.
Развод прошёл спокойно. Олег пытался упомянуть дачу в разговоре с юристом, но ему напомнили про договор дарения. Квартира не была предметом спора, счета у нас были раздельные, машина оформлена на него, общих детей не было. Брак закончился быстрее, чем я приводила в порядок дом после его родни.
Осенью я приехала на участок одна. Сняла с забора старую выцветшую табличку, повесила новую и разобрала полку, где Ксения хранила свои банки. Потом составила список работ на весну: проверить насос, заменить пару досок на крыльце, заказать землю для грядок. Обычные дела хозяйки, которой больше не нужно доказывать у собственной калитки, что она имеет право войти.
К вечеру я закрыла дом, проверила документы в папке и убрала ключи в сумку. Решение суда было исполнено, доступ восстановлен, а люди, которые называли себя хозяевами, вывезли свои вещи и потеряли право распоряжаться моей дачей.