Виктория нарезала хлеб для завтрака, когда раздался звонок в дверь. Артём оторвался от телефона и поднял глаза.
— Скорее всего, мама, — сказал он и пошёл открывать.
Спустя минуту на кухню вошла свекровь с той самой привычной улыбкой. Галина Петровна появлялась без предупреждения так уверенно, будто квартира принадлежала ей.
— Доброе утро, мои хорошие! — она поцеловала сына в щёку. — Надеюсь, я не помешала? Проходила мимо и решила забежать.
— Конечно, проходите, — Виктория поднялась из-за стола. — Кофе будете?
— С большим удовольствием.
Артём снова уткнулся в телефон, а Виктория поставила турку на плиту. Свекровь устроилась напротив сына и оценивающе оглядела кухню.
— Ну что, как вы тут? — спросила Галина Петровна, принимая чашку из рук Виктории.
— Работа есть, дома всё спокойно, — ответил Артём.
Виктория вернулась за стол и взяла свой бутерброд. Свекровь сделала глоток кофе и удовлетворённо кивнула.
— А ведь, сынок, — начала Галина Петровна, медленно размешивая сахар, — Максиму уже восемнадцать стукнуло.
— Да, я помню, — спокойно отозвался Артём.
— Совсем взрослый стал, — продолжила она. — В институт поступил. Ты обязан сделать сыну хороший подарок.
Виктория медленно пережёвывала хлеб, стараясь не показывать, что прислушивается. Слово «хороший» прозвучало слишком многозначительно.
— Я подумаю, что можно подарить, — ответил муж, допивая кофе.
— Не просто подумаешь, а обязательно сделаешь, — строго произнесла Галина Петровна. — Восемнадцать лет — это не шутки. Возраст серьёзный, начало взрослой жизни.
— Мам, я понял, — сказал Артём. — Что-нибудь придумаю.
— Вот именно что «что-нибудь» не годится, — покачала головой свекровь. — Раз уж с его матерью ты развёлся, будь добр хотя бы подарками мальчика не обделять.
У Виктории кусок хлеба будто застрял в горле. Она быстро отпила чай. Разговоры о бывшей жене мужа всегда были неприятны, а теперь к ним добавились ещё и намёки на крупные траты.
— Подарок должен быть достойным, — не унималась свекровь, тихо постукивая ложечкой о край чашки. — Иначе мальчик обидится. В таком возрасте дети особенно остро чувствуют, насколько они важны родителям.
Виктория смотрела в окно, за которым качались ветви деревьев. В голове уже невольно складывались суммы, которые мог потребовать этот «достойный» подарок.
— Хорошо, мам, — согласился Артём. — Я всё приму во внимание.
— Вот и славно, — Галина Петровна допила кофе и поднялась. — Ладно, детки, мне пора. Дел сегодня полно.
Она снова поцеловала сына в щёку и небрежно махнула Виктории рукой.
— И про подарок не забудь, слышишь? — напомнила она уже у двери.
— Не забуду, мам.
Дверь захлопнулась. Виктория поднялась и стала собирать со стола пустые чашки.
— И что ты собираешься ему дарить? — спросила она, не поворачиваясь к мужу.
Артём потёр затылок и тяжело выдохнул.
— Пока не решил. Надо подумать, что ему действительно пригодится.
— И на какую сумму ты рассчитываешь? — Виктория поставила чашки в раковину.
— Пока не знаю, — он пожал плечами и отложил телефон. — Посмотрим, какой вариант будет нормальным.
Виктория обернулась и внимательно посмотрела на мужа. Артём снова взял телефон и начал листать ленту, будто разговор о подарке уже перестал его интересовать.
Следующие две недели тянулись в странном напряжении. Артём стал чужим, задумчивым, постоянно уходил в себя. Виктория пыталась вывести его на разговор, но муж словно поставил между ними невидимую стену.
— Тебя что-то тревожит? — спросила она однажды вечером, застав его молча сидящим на диване.
— Нет, всё нормально, — ответил он, даже не взглянув на неё.
Виктория садилась рядом, пыталась прижаться к его плечу, но Артём только заметно напрягался. Это больно задевало. За три года брака он никогда не был таким холодным. Виктория любила мужа и искренне переживала, что между ними вдруг выросла пропасть.
— Может, всё-таки поговорим? — предлагала она. — Скажешь, что происходит?
— Потом, Вик. Сейчас голова совсем не соображает, — отмахивался Артём.
Но это «потом» так и не наступало. Артём возвращался с работы молчаливый, ужинал, глядя в экран телефона, и рано уходил спать. Виктория ничего не понимала. Раньше они обсуждали всё — планы, проблемы, мелочи. А теперь муж всё чаще разговаривал по телефону с матерью.
В четверг вечером, когда Виктория готовила ужин, Артём неожиданно заговорил:
— Я решил кое-что насчёт подарка Максиму.
Виктория подняла глаза от кастрюли. Наконец-то он сам заговорил о том, что явно не давало ему покоя.
— И что именно? — спросила она, помешивая овощи.
— Нашёл неплохую однокомнатную квартиру, — сказал Артём, садясь за стол. — Район новый, планировка хорошая. Максиму уже восемнадцать, самое время начинать самостоятельную жизнь.
Виктория кивнула, расставляя тарелки.
— В целом идея разумная. Своя квартира лучше, чем съёмное жильё.
— Вот и я так подумал, — оживился Артём. — Ипотеку оформлю на себя.
— А сколько стоит эта квартира? — уточнила Виктория, наливая суп.
— Четыре с половиной миллиона. Первоначальный взнос — примерно миллион, — Артём внимательно посмотрел на жену. — Только есть проблема: своих накоплений у меня нет. Поэтому мне нужна твоя помощь.
Виктория застыла с половником в руке. Миллион рублей. Почти все её сбережения.
— Артём, у меня сейчас нет таких денег, — сказала она, садясь напротив.
— Как это нет? — удивился он. — У тебя же на счёте почти миллион лежал.
— Лежал, — поправила Виктория. — Месяц назад я отдала эти деньги маме.
Лицо Артёма сразу изменилось. Брови сошлись, губы сжались в тонкую линию.
— Зачем? — резко спросил он.
— Мама всю жизнь мечтала о даче. Нашла хороший участок с небольшим домиком, — объяснила Виктория. — Я решила помочь ей исполнить давнюю мечту.
— Прекрасно! — Артём откинулся на спинку стула. — То есть для своей матери деньги у тебя нашлись, а для моего сына — нет?
Виктория вздрогнула от его тона.
— Это совершенно разные вещи, — попыталась она объяснить. — К тому же это были мои личные накопления.
— Твои? — переспросил Артём с насмешкой. — Мы вообще семья или как? Или ты думаешь только о себе и о своих родственниках?
— Артём, не кричи, — попросила Виктория. — Давай обсудим спокойно.
— А что тут обсуждать? — вспыхнул муж. — Ты спустила деньги на какую-то дачу, а мой сын теперь останется без подарка!
— Твой сын не останется без подарка, — возразила Виктория. — Просто это не будет квартира, раз у тебя нет денег на первый взнос.
— А что, по-твоему, ему надо подарить? Носки? — язвительно спросил Артём.
Виктория поднялась из-за стола. Разговор стремительно становился неприятным.
— Можно выбрать достойный подарок без таких огромных расходов, — сказала она.
— Значит, мой ребёнок недостоин нормального подарка? — Артём тоже встал. — Всё ясно, Виктория. Спасибо, что сказала прямо.
— Ты сейчас переворачиваешь мои слова! — возмутилась она.
Ссора вспыхнула по-настоящему. Артём обвинял жену в равнодушии и эгоизме, а Виктория напоминала, что распоряжалась собственными деньгами и имела на это полное право. Голоса становились всё громче, фразы — всё больнее.
В итоге Артём ушёл спать в гостиную, а Виктория закрылась в спальне и проплакала почти до утра.
Следующие дни они прожили в ледяном молчании. Супруги обменивались только короткими фразами — «доброе утро» и «спокойной ночи». Артём продолжал спать на диване, а Виктория старалась лишний раз не встречаться с ним взглядом. Напряжение в квартире стало почти осязаемым.
В пятницу Виктория вернулась домой и увидела в прихожей Галину Петровну. Свекровь застёгивала пальто и недовольно смерила невестку взглядом.
— Хорошенько подумай над тем, что я сказала, — обратилась она к сыну, стоявшему рядом. — Тебе пора понять, что для тебя важнее.
— Мам, я всё понимаю, — сдержанно ответил Артём.
— Надеюсь, что действительно понимаешь, — добавила Галина Петровна и пошла к лифту, даже не попрощавшись с Викторией. Дверь за ней закрылась.
Виктория мыла посуду, когда Артём вошёл на кухню. Она не обернулась и продолжила тереть тарелку. В голове крутились слова свекрови.
— Вика, — позвал муж.
— Что? — сухо ответила она.
— Нам надо серьёзно поговорить, — Артём взял её за локоть. — Пойдём в гостиную.
Виктория вытерла руки и прошла за ним. Они сели на диван друг напротив друга. Артём долго молчал, будто заранее подбирал нужные слова.
— Я много думал все эти дни, — начал он медленно. — О подарке для Максима и обо всей этой ситуации.
Виктория кивнула, ожидая продолжения.
— Понимаешь, он ждёт от меня участия, — продолжал Артём. — Я не могу его подвести.
— И что ты предлагаешь? — осторожно спросила она.
— Я нашёл решение, — Артём выпрямился. — Мама согласна, чтобы мы пожили у неё.
Виктория нахмурилась. Она никак не могла понять, к чему он ведёт.
— Завтра мы переезжаем к маме. А в твоей квартире поселится мой сын! — объявил Артём.
Виктории показалось, что весь мир на секунду замер. Его слова ударили, как гром среди ясного неба. Квартира, которую она купила сама, куда прописала мужа, — и теперь он собирался отдать её своему сыну?
— Ты вообще в себе? — выдохнула Виктория, откидываясь на спинку дивана. — Это моя квартира!
— Была твоя, — поправил Артём, не отводя взгляда. — Теперь мы семья и должны думать о детях.
Виктория смотрела на него широко раскрытыми глазами. Неужели он действительно верил в то, что говорил?
— О каких детях ты говоришь? — вспыхнула она, сжимая кулаки. — Максим — твой сын! Только твой! А квартира оформлена на меня!
— Не будь такой эгоистичной, — резко сказал Артём, наклоняясь вперёд. — Парню восемнадцать. Ему нужно жильё.
Викторию бросило в жар. Эгоистичная? Потому что она не хочет отдавать свою недвижимость чужому для неё взрослому парню?
— Пусть снимает комнату, как многие студенты! — Виктория вскочила с дивана, не в силах больше сидеть. — Или пусть живёт с матерью!
— Максим мой сын, и я обязан ему помочь! — повысил голос Артём, тоже поднимаясь.
Виктория видела, как напряглась его шея. Артём явно был готов давить до конца.
— За мой счёт? — закричала она, взмахнув рукой. — Ты хочешь выгнать меня из моей же квартиры ради своего ребёнка?
— Я предлагаю нормальный компромисс — пожить у моей мамы, — Артём выпрямился во весь рост. — Места там хватит.
— Какой это компромисс? — голос Виктории дрожал от ярости. — Ты просто решил подарить моё жильё!
— Наше жильё! — возразил муж, ткнув пальцем в её сторону. — Мы женаты!
— Я купила эту квартиру до брака! — напомнила Виктория, скрестив руки на груди. — И оформлена она только на меня!
Артём побледнел так, будто его облили ледяной водой. Рот приоткрылся, в глазах мелькнула растерянность. Похоже, он рассчитывал, что жена не станет вспоминать о документах.
— Собирай вещи и уходи, — холодно произнесла Виктория, указывая на дверь. — Немедленно.
— Ты не имеешь права меня выгонять! — попытался возразить Артём, но уверенности в голосе уже не было.
— Имею. И выгоняю, — отрезала Виктория, отворачиваясь. — Это конец, Артём. Нашему браку конец.
Через час муж собрал сумку и ушёл. Виктория осталась одна в квартире, которую едва не потеряла из-за чужой наглости.
Прошло три месяца. Виктория сидела возле надувного бассейна на маминой даче. Обручального кольца на пальце больше не было — она сняла его в день развода. Рядом лежала раскрытая книга, а в стакане медленно таял лёд в домашнем лимонаде.
Да, ей было больно. Предательство мужа резало по самому живому. Но время постепенно делало своё дело. Виктория заново училась жить, принимать решения только для себя и строить планы без оглядки на человека, который так легко хотел лишить её дома. А впереди её ждала совсем другая жизнь — спокойная, свободная и по-настоящему её собственная.