И ни одного пропущенного вызова.
Через несколько минут она всё-таки набрала сына.
Первый гудок.
Второй.
Третий.
Ответила голосовая почта.
Она набрала снова.
Тот же результат.
На третий раз Андрей снял трубку.
— Да.
Голос был сухим и нейтральным.
— Андрей, мне сказали, что вы сегодня собираетесь за ужином. С родителями этой… Марины.
— Да.
— А меня почему никто не позвал?
— Потому что Марина просила тебя больше не приходить.
— Но это совершенно другое! Тогда речь шла о вашей квартире. А сейчас семейная встреча!
— Решение принимает Марина. И я её поддерживаю.
Тамара Сергеевна повысила голос:
— Андрей, я вообще-то твоя мать!
Он помолчал.
— Именно. И именно ты дважды разрушила мою семейную жизнь.
— Не говори глупостей.
— Это не глупости.
Голос Андрея стал жёстче.
— Два раза после развода я начинал всё сначала. И оба раза оправдывал тебя. Думал, что ты просто переживаешь. Что хочешь как лучше. Но после того, что ты устроила с Мариной, у меня больше нет сомнений.
Тамара Сергеевна замолчала.
— Ты специально пришла, когда меня не было дома, — продолжал сын. — Потребовала, чтобы жена развелась со мной. Потом разбила свой же телефон и попыталась сделать виноватой Марину. И даже после этого считаешь себя правой.
— Я ничего…
— Не перебивай меня.
В голосе Андрея прозвучало то, чего мать раньше почти никогда от него не слышала.
Твёрдость.
— Я молчал двенадцать лет. Всё. Хватит. Хочешь снова быть частью нашей жизни — придёшь к Марине и извинишься.
Тамара Сергеевна не поверила услышанному.
— Я должна извиниться перед ней?
— Да.
— За что?!
— За всё.
Андрей заговорил медленно:
— За историю с кафе. За то, что пришла без предупреждения. За требование развода. За телефон. И за то, что делала с Олей и Настей раньше.
— Перед ней я извиняться не стану.
— Тогда можешь больше не звонить.
На несколько секунд повисла тишина.
Потом Андрей добавил:
— И ещё кое-что. Папа сейчас у нас. Он рассказал родителям Марины обо всём. Знаешь, что сказал её отец?
Тамара Сергеевна молчала.
— Он сказал, что впервые встречает мать, которая сознательно разрушает счастье собственного ребёнка.
— Андрей…
— Мне было стыдно.
Тамара Сергеевна сжала телефон.
— За тебя. И за себя. Потому что слишком долго позволял тебе вмешиваться.
— Андрей, послушай…
— Извинишься — будем разговаривать. Не хочешь — живи как считаешь правильным. Только уже без нас.
Он сделал короткую паузу.
— И, возможно, скоро без папы.
Связь оборвалась.
Тамара Сергеевна медленно опустила телефон на стол.
На экране светилась фотография.
Старый снимок.
Маленький Андрей сидел у неё на руках, смеялся и щурился на солнце. Волосы торчали смешным вихром.
Когда-то ей казалось, что этот мальчик всегда будет только её.
Что какую бы женщину он ни встретил, мать навсегда останется главным человеком в его жизни.
Она ошиблась.
На следующее утро Виктор Алексеевич вернулся.
Ничего не говоря, прошёл в спальню.
Открыл шкаф.
Достал ещё одну дорожную сумку — уже значительно больше первой.
И начал складывать туда одежду.
Тамара Сергеевна появилась в дверях.
— Что ты делаешь?
— Некоторое время поживу у Андрея.
— Что?
— Они предложили. Пока мы с тобой не разберёмся.
Она нахмурилась.
— Кто такие «мы»?
Виктор Алексеевич остановился.
— Ты и я, Тамара.
Он продолжил складывать вещи.
— Если ты извинишься перед Мариной и действительно изменишь отношение — я вернусь. Если нет, тогда буду подавать документы.
Тамара Сергеевна побледнела.
— Ты не посмеешь.
Он застегнул молнию.
— Посмею.
Затем посмотрел на жену.
— И хочешь узнать, кто помог мне наконец принять это решение?
Она ничего не ответила.
— Не Андрей. И даже не Марина. Её отец.
— Какое ему вообще дело?
— Он пожилой человек. Ходит с тростью. Но за один вечер смог сказать то, что я не мог сформулировать тридцать четыре года.
Виктор Алексеевич взял сумку.
— Он сказал: «Когда женщина разрушает один за другим браки собственного сына, причина уже не в невестках. Причину надо искать в ней самой».
Он выдержал паузу.
— И знаешь что? Он прав.
Виктор Алексеевич направился к выходу.
Возле двери остановился и обернулся.
— Ты сильная женщина, Тамара. И далеко не глупая. Только всю жизнь почему-то считала, что любовь даёт тебе право контролировать других.
Тамара Сергеевна молчала.
— Посмотри, чем всё закончилось. Ты добивалась, чтобы люди поступали так, как нужно тебе. А теперь сидишь одна. Сын ушёл. Невестка тебя видеть не хочет. Я тоже ухожу.
Он взялся за дверную ручку.
— Подумай хотя бы раз не о том, кто тебя предал. А о том, почему все от тебя отдаляются.
Дверь закрылась.
В квартире стало удивительно тихо.
Тамара Сергеевна осталась в коридоре.
Ни голосов.
Ни шагов.
Ни телефонных звонков.
Лишь новый мобильный лежал на столе.
И никто не звонил.
Она медленно прошла в комнату и опустилась в кресло.
Долго смотрела в одну точку.
А потом впервые за много лет позволила себе задать вопрос, который всегда старалась отгонять.
Тихо, почти шёпотом она произнесла:
— А если всё-таки виновата я?
Никто ей не ответил.
В квартире по-прежнему стояла тишина.
Но сам факт, что этот вопрос наконец прозвучал, уже означал начало чего-то нового.
Того, от чего Тамара Сергеевна всю жизнь старательно убегала.