Майя не отвела взгляд.
— С кухни.
Его лицо изменилось мгновенно.
Дэниелу этого оказалось достаточно.
Он открыл папку с аудио.
Майя назвала дату.
Файл нашёлся.
Джулиан заговорил прежде, чем Дэниел успел его включить.
— Мне нужен адвокат.
Рука Дэниела остановилась.
— Тогда допрос прекращается.
— Я сказал, что хочу адвоката.
— Понял.
Дэниел закрыл файл.
Джулиан выглядел облегчённым.
Тогда Майя тихо сказала:
— Он уже знает, что там записано.
Сотрудник полиции Шарлотта встал рядом с Джулианом.
— Повернитесь.
Облегчение мгновенно исчезло с его лица.
— Что?
— Вы будете задержаны на время расследования обвинений, связанных с домашним насилием и незаконным удержанием.
Из коридора раздался крик Эвелин:
— Джулиан!
Два агента перегородили ей путь к двери.
Джулиан посмотрел на Майю.
Впервые за весь вечер я увидела у него настоящий страх.
Не страх тюрьмы.
Пока ещё нет.
Страх потерять контроль.
— Майя.
Она молчала.
— Майя, послушай меня.
Офицер взял его за запястье.
Джулиан сопротивлялся ровно настолько, чтобы показать: он всё ещё остаётся самим собой.
— Не трогайте меня.
— Сэр.
— Я сказал, не трогайте.
Голос полицейского стал жёстче.
— Повернитесь.
Джулиан посмотрел на меня.
На поверхности всплыло что-то уродливое.
— Это всё из-за тебя.
— Нет.
Я сделала шаг ближе.
— Это всё из-за тебя самого.
Он снова посмотрел на Майю.
— Думаешь, твоя мать будет защищать тебя вечно?
Глаза Майи наполнились слезами.
Но взгляд она не отвела.
— Нет.
Она глубоко вдохнула.
— Думаю, я наконец поняла, что могу защищать себя сама.
Наручники щёлкнули.
Джулиан продолжал смотреть на неё.
Потом офицер вывел его из комнаты.
Я ожидала, что Майя сломается.
Но она просто закрыла глаза.
Её плечи опустились.
И она произнесла одно слово:
— Наконец-то.
Я села рядом.
Дэниел молчал, пока Джулиан окончательно не исчез из поля зрения.
Потом снова открыл запись с кухни.
Теперь зрителей почти не осталось.
Только Майя.
Я.
Дэниел.
Один федеральный агент.
И медсестра.
Сначала на записи послышался звон посуды.
Голос Майи:
— Куда делись сорок восемь тысяч долларов?
Джулиан ответил:
— Ты о чём вообще?
— Я проверила счёт.
Тишина.
Потом снова Майя:
— Было три перевода. Двенадцать тысяч. Восемнадцать. Ещё восемнадцать. Куда ушли деньги?
Раздался скрежет отодвигаемого стула.
Джулиан понизил голос.
— Тебе не следовало туда смотреть.
— Это наш счёт.
— Нет. Это мой бизнес.
— Мы подаём совместную декларацию.
— Тогда считай это уроком.
— Каким уроком?
Снова тишина.
Потом Джулиан произнёс слова, после которых обычное дело о домашнем насилии превратилось во что-то гораздо большее.
— Ты продолжаешь подписывать всё, что я кладу перед тобой, и не задаёшь вопросов о том, куда уходят деньги.
Майя ответила:
— Я твоя жена, а не прикрытие.
Что-то ударилось о кухонную стойку.
Моя рука сама сжалась в кулак.
Дэниел не пошевелился.
Голос Джулиана стал тише.
— Ты понятия не имеешь, о чём говоришь.
— Я знаю, что твоя мать переводит деньги.
— Ты ничего не знаешь.
— Я знаю, что в прошлый четверг Маркус передал кому-то наличные.
Тишина.
— И я знаю, что ты встречался с человеком по имени Калеб.
Лицо Дэниела изменилось.
Майя посмотрела на него.
— Ты слышал.
Он кивнул.
Запись продолжалась.
Джулиан сказал:
— Никогда больше не произноси это имя.
Майя:
— Кто он?
Джулиан:
— Никто.
— Ты встречался с ним дважды.
— Майя.
— Кто такой Калеб Мерсер?
Запись резко оборвалась.
Дэниел откинулся назад.
— Почему запись прервалась?
Майя сглотнула.
— Тогда он выхватил у меня телефон.
Я посмотрела на Дэниела.
— Твой брат.
Он медленно кивнул.
— Похоже на то.
— Калеб мог пользоваться твоей фамилией?
— Он делал и вещи похуже.
По этому ответу было понятно, что между ними существовала целая история.
Но Дэниел не стал объяснять.
По крайней мере пока.
Он достал телефон и вышел в коридор.
Я осталась с Майей, пока медсестра измеряла ей давление.
Прошло десять минут.
Потом пятнадцать.
Майя откинулась на подушку.
— Мне нужно было позвонить тебе раньше.
— Нет.
— Нужно было.
Я взяла её за руку.
— Ты позвонила тогда, когда была готова.
— Я думала, ты скажешь мне уйти.
— Так и сказала бы.
— Поэтому я и не звонила.
Несмотря ни на что, я едва не улыбнулась.
— Очень в твоём стиле.
Она опустила глаза.
— Мне нужны были доказательства.
— Тебе нужно было выжить.
— Мне нужно было и то, и другое.
В этом ответе я услышала себя.
И вдруг поняла кое-что болезненное.
Майя научилась стойкости, наблюдая за мной.
Но, возможно, она также научилась терпеть слишком долго, прежде чем попросить о помощи.
— Прости, — сказала я.
Она нахмурилась.
— За что?
— За то, что заставила силу выглядеть как молчание.