— Язык у тебя всё-таки острый.
— Скорее точный.
— Вот за это я тебя и не люблю.
— Любить меня необязательно. Достаточно больше не сочинять обо мне истории.
Лидия Васильевна долго смотрела на невестку. Потом её взгляд скользнул на дом, на новые замки, затем на Вадима. Сын стоял теперь не как растерянный мальчик между матерью и женой, а как взрослый человек, впервые переставший выбирать удобное отрицание очевидного.
— Ладно, — наконец сказала свекровь. — Больше не буду.
Это не было красивым примирением.
Никто не бросился обниматься. Не было слёз, признаний, клятв всё забыть и начать с чистого листа.
Но для Лидии Васильевны простые слова «больше не буду» стоили куда дороже длинной речи.
Арина кивнула.
— В таком случае можете иногда приезжать к нам. Но именно как гость. И только когда приглашаем.
Свекровь поджала губы, однако спорить не стала.
Вадим открыл калитку. Через несколько минут автомобиль исчез за поворотом.
Арина снова осталась одна во дворе. Солнце уже приближалось к горизонту, жара начала спадать, капли воды мерцали на траве. Она посмотрела на свой дом и впервые за всё лето почувствовала, что он снова действительно принадлежит ей.
Не только юридически.
По ощущениям тоже.
Тем вечером Вадим сам приготовил ужин.
Это не выглядело подвигом или попыткой искупить вину. Просто нормальное действие взрослого человека.
Арина сидела на террасе и просматривала рабочие сообщения, слушая, как муж возится с посудой на кухне.
Через некоторое время он выглянул.
— А ложки куда ты кладёшь?
— Верхний ящик.
— Ага, нашёл.
Он не ждал, что его похвалят.
Арина подумала, что это хороший признак.
Когда окончательно стемнело, они сидели рядом на ступеньках и ели холодный арбуз. Летняя ночь пахла сухой травой, пылью и нагретой за день древесиной. Где-то за забором разговаривали соседи, вдали лаяла собака, по дороге проехала машина.
— Как думаешь, мама действительно прекратит? — спросил Вадим.
— Про голод рассказывать — скорее всего, да. Но вполне возможно, найдёт что-нибудь новое.
— И что тогда будем делать?
Арина положила обглоданную корку в миску.
— Тогда будем разбираться с конкретной ситуацией. Не будем заранее переживать, не станем месяцами молчать и притворяться, что ничего не происходит. Появится проблема — решим.
Вадим кивнул.
— Раньше мне казалось, что семья держится на том, что все сглаживают острые углы.
— Семья держится на том, что свои не лгут друг другу и не позволяют другим лгать о своих.
Он некоторое время смотрел на неё, а затем негромко произнёс:
— Спасибо, что тогда не промолчала.
Арина усмехнулась.
— Не за что. Я вообще очень плохо подхожу на роль удобной жертвы.
И это действительно было правдой.
Лидия Васильевна пыталась создать образ жестокой невестки, которая якобы держит больную пожилую женщину на каше и воде. Ей хотелось внимания, сочувствия, возможности управлять сыном и постепенно закрепиться хозяйкой в чужом доме. Она рассчитывала, что Арина станет оправдываться, нервничать, звонить родственникам, объяснять соседям и из последних сил доказывать всем вокруг, что не является чудовищем.
Но в одном свекровь серьёзно просчиталась.
Арина не стала перед кем-либо оправдываться.
Она всего лишь включила видео.