Третья запись оказалась особенно убедительной. Лидия Васильевна стояла перед открытым холодильником и несколько секунд выбирала между курицей и тефтелями. В итоге достала и то и другое. Ела уверенно и быстро, без малейших признаков слабости. А когда спустя некоторое время в кухне появился Вадим, его мать уселась перед небольшой миской каши и мгновенно изобразила усталость.
На террасе установилась абсолютная тишина.
Арина поставила запись на паузу.
— За последние два месяца по просьбе Лидии Васильевны я покупала рыбу, творог, индейку, ягоды, разные фрукты, сыр, кисломолочные продукты, орехи, сладости, пастилу и мёд. Все чеки сохранились. Она не голодала ни одного дня. Питалась нормально и даже регулярно уносила часть еды в комнату. Я совершенно не против того, чтобы человек ел. Я против того, чтобы после этого меня обвиняли в голоде.
Лидия Васильевна так резко вскочила, что ножки стула громко проехались по полу.
— Ты опозорила меня перед всей семьёй!
— Нет. Аудиторию выбрали вы сами.
— Я вообще-то больной человек!
— Вы проходите восстановление. И именно поэтому я два месяца отдельно готовила вам подходящую еду, покупала всё, что вы просили, возила на осмотры и контролировала лекарства. А вы в это время рассказывали родственникам и соседям, будто живёте здесь на одной каше.
— Потому что ты бессердечная! — выкрикнула свекровь. — Да, ты всё делаешь правильно! Всё вовремя! Всё по списку! Как в своей клинике! Еду поставила, таблетки отметила, покупки записала. А мне человеческого тепла хотелось!
Арина медленно кивнула.
— Вот теперь мы наконец приблизились к правде. Значит, проблема была не в отсутствии еды. Вам не хватало внимания и возможности управлять всеми вокруг.
Вадим поднял глаза на мать.
— Мам, зачем было так делать?
Лидия Васильевна повернулась к нему. Глаза наполнились слезами, но выражение лица оставалось раздражённым.
— Потому что после операции я оказалась никому не нужна! Ты всё время на работе. Она здесь хозяйка, у неё всё расписано, каждая вещь на своём месте. А я кто? Временная постоялица?
— Вы временно живёте у меня, пока восстанавливаетесь, — ответила Арина. — Именно об этом мы договаривались. Гость не становится хозяином только потому, что пробыл в доме несколько месяцев. Но голодной вы здесь не были.
Сергей Петрович тяжело выдохнул.
— Лида, зачем ты нас всех настраивала? Мы уже всерьёз думали, что здесь происходит что-то страшное.
— Ну да, а теперь вам весело? — огрызнулась она. — Стоите все и разглядываете меня?
— Мы на тебя смотрим потому, что ты врала, — прямо сказала Жанна. — Я вообще-то Арине звонила и почти предъявляла претензии. Теперь самой неловко.
Арина посмотрела на неё.
— К тебе у меня вопросов нет. Ты хотя бы спросила напрямую и выслушала ответ. Хуже, когда человек ничего не проверяет, зато активно передаёт историю дальше.
Лидия Васильевна резко стёрла выступившие слёзы. Красиво разыграть несчастную женщину не получалось: злость явно мешала. Постепенно она осознала, что привычная схема дала сбой. Никто не кинулся её жалеть. Никто не осудил Арину фразой: «Ну зачем же было выносить это на люди?» Даже Вадим не стал её защищать.
И тогда свекровь решила использовать последний козырь.
— Хорошо. Если я для вас всех настолько ужасная, я просто уеду. Сегодня же. Потом посмотрим, как вы с этим жить будете.
Арина спокойно посмотрела на неё.
— Прекрасно.
Вадим вздрогнул.
— Арин…
— А что? — обернулась она к мужу. — Твоя мама сама сказала, что хочет вернуться домой. У неё есть собственная квартира в городе. Она не остаётся на улице. Операцию сделали ещё в мае. На последнем осмотре две недели назад врач сказал, что восстановление проходит нормально и круглосуточная помощь ей больше не нужна. Схема лекарств есть. Я вызову машину, вещи сейчас соберём.
По лицу Лидии Васильевны было видно: подобного ответа она не ожидала. Расчёт был явно на другое — родственники начнут уговаривать её остаться, Вадим станет просить мать не драматизировать, а Арина окажется злодейкой, которая якобы выталкивает несчастную женщину на улицу.
Но Арина отказывалась участвовать в этой пьесе.
— Значит, ты выгоняешь мать собственного мужа? — тихо произнесла свекровь.
— Я заканчиваю временное проживание человека, который использовал мой дом как площадку для кампании против меня. Если у вас хватает здоровья ходить к соседям и рассказывать истории родственникам, значит, вы вполне способны вернуться к себе.
— Вадим! — Лидия Васильевна почти выкрикнула имя сына. — Ты вообще слышишь, что она говорит?
Вадим поднялся. От напряжения лицо у него стало сероватым, но голос оказался неожиданно твёрдым.
— Да, мам. Слышу. Ты вернёшься домой.
Несколько секунд мать просто смотрела на него.
— Значит, предал.
— Нет. Я просто слишком долго притворялся, что не замечаю очевидных вещей. Это не одно и то же.
Арина не собиралась смаковать победу. Она убрала планшет, вошла в дом, достала из шкафа большую дорожную сумку свекрови и направилась в гостевую комнату.