Разумеется, Андрея рядом не было, но Нина Григорьевна кричала так, будто сын действительно мог её услышать.
— Отойди от моей матери! — закричала Наташа.
Она подскочила сзади и резко толкнула Татьяну в плечо. Та пошатнулась, хватка ослабла, и свекровь моментально вырвала руку.
Два билета тут же оказались у ошарашенных девочек.
— Быстро вниз! — приказала Нина Григорьевна.
Катя и Маша испуганно переглянулись, но спорить не стали. Они выбежали из квартиры и скрылись на лестничной площадке.
Татьяна дёрнулась вслед за ними, однако Наташа тут же загородила собой дверной проём, широко расставив руки.
— Только попробуй тронуть девчонок! — прошипела она. — Я тебя по судам затаскаю! Совсем ненормальная стала? Из-за каких-то бумажек на родственников бросаешься!
Татьяна резко повернулась к столу, схватила тяжёлую керамическую кружку и подняла её.
— ВОН ИЗ МОЕЙ КВАРТИРЫ! — закричала она так громко, что в шкафу задребезжали чашки. — Обе вон! Или сейчас я сама вас отсюда вынесу!
Нина Григорьевна заметила выражение лица невестки и впервые за вечер заметно растерялась.
— Психически больная, — пробормотала она, пятясь к двери. — Лечиться тебе надо. Деньги мы оставили, так что нечего тут устраивать цирк за наш счёт.
Женщины быстро обулись и вышли.
Дверь за ними захлопнулась с такой силой, что задрожало зеркало в прихожей.
В квартире остался тяжёлый запах их духов, один детский билет на столе и ощущение унижения, которое невозможно было смыть или забыть.
Татьяна долго стояла посреди кухни, глядя на оставшийся билет и конверт с деньгами.
Её руки дрожали.
Это даже нельзя было назвать обычной кражей. Деньги действительно лежали перед ней. Но всё произошедшее было гораздо хуже — демонстративное, наглое уничтожение её права распоряжаться собственной жизнью и собственным домом.
Свекровь просто вошла в её квартиру, решила, что её желание важнее подарка внуку, забрала билеты силой и ушла.
Татьяна схватила телефон и набрала Андрея.
Ей отчаянно хотелось услышать хотя бы несколько слов поддержки. Чтобы муж возмутился поведением матери. Чтобы сказал, что сейчас же позвонит ей и потребует вернуть билеты.
Андрей ответил лишь после нескольких гудков.
Голос у него был сонным и каким-то раздражённо-усталым.
Татьяна быстро пересказала всё, что произошло.
Несколько секунд в трубке стояла тишина.
— Тань, ну зачем ты так раздуваешь? — наконец протянул Андрей. — Мама, конечно, могла сделать всё по-другому. Но и ты могла немного уступить. Люди ведь из другого города приехали.
Татьяна замолчала.
— Ты знал? — спросила она очень тихо.
— Что именно?
— Что твоя мать собирается прийти сюда и забрать подарок, который я купила твоему сыну?
На другом конце снова возникла пауза.
— Ну… мама говорила, что попробует как-то договориться с тобой, — неуверенно ответил Андрей.
У Татьяны похолодели пальцы.
— То есть ты всё знал.
— Да не драматизируй ты, — раздражённо произнёс муж. — Ну не пойдём на этих динозавров. Отведём Кольку в зоопарк. Ему вообще всё равно, главное мороженое купить.
Татьяна ничего не ответила.
Она просто отключила звонок.
И именно в эту секунду словно оборвалась последняя тонкая нить, которая ещё связывала её с этим человеком.
Ни злости, ни желания спорить больше не осталось.
Только ледяное понимание: достаточно.
Позже, ночью, она долго сидела возле кровати сына, наблюдая, как Коля спит, обняв своего плюшевого динозавра.
И тогда Татьяна приняла решение, после которого сама почувствовала холод вдоль позвоночника.
Утром, как только начали открываться офисы, она отправилась не в магазин и не на работу.
Первым делом Татьяна вошла в агентство недвижимости.
Квартира была оформлена на супругов в равных долях. Половина принадлежала ей, и распоряжаться своим имуществом она имела право самостоятельно в рамках закона.
Риелтор — уверенная женщина лет сорока с внимательным, цепким взглядом — выслушала Татьяну и, когда та закончила рассказывать про билеты, едва заметно усмехнулась.
— Значит, хотите срочно выйти из собственности? — уточнила она. — Можно рассматривать продажу доли с дисконтом. А можно сначала официально предложить её второму собственнику и дальше действовать по процедуре.
— Мне нужно закончить всё как можно быстрее, — ответила Татьяна. — Я больше не собираюсь быть человеком, которым все пользуются только потому, что я обычно молчу.
Пока риелтор объясняла юридические детали и готовила бумаги, Татьяна через общих знакомых неожиданно узнала несколько любопытных подробностей.
Оказалось, у мужа Наташи были серьёзные финансовые проблемы. Его дела едва держались на плаву, а перед обеспеченной роднёй он всеми силами пытался создавать впечатление благополучия.
Поездка девочек в Москву стала частью этой показательной картинки.
А Нина Григорьевна решила сыграть роль щедрой московской родственницы — разумеется, не за собственный счёт.
Чужие билеты, чужие деньги, чужая квартира — всё прекрасно подходило для её спектакля.