— Мама считает, что ты обязана перед ней извиниться.
Ксения на мгновение прикрыла глаза и невольно улыбнулась.
— В таком случае нам действительно больше нечего обсуждать.
— Да при чём здесь вообще моя мать?!
— Вот именно, Игорь.
— Ты меня неправильно поняла!
— Нет, я всё прекрасно поняла. Ты приехал не для того, чтобы признать вчерашние ошибки. Даже не для того, чтобы предложить спокойно обсудить наши отношения. Ты явился исключительно затем, чтобы передать мне очередное требование своей матери.
— Она вообще-то старше тебя!
— Всего хорошего.
— Ксения!
Женщина отошла от входной двери, направилась на кухню и включила электрический чайник.
Игорь ещё около десяти минут находился на лестничной площадке, после чего наконец ушёл.
Вечером он прислал огромное сообщение.
В нём утверждалось, что Ксения разрушила их семью исключительно из-за собственной гордыни.
Что нормальная женщина обязана уметь уступать.
Что Алевтина Викторовна всегда относилась к невестке почти как к родной дочери.
Отвечать Ксения не стала.
Спустя неделю Игорь забрал оставшиеся личные вещи.
Ксения заранее сложила их в картонную коробку и попросила знакомого соседа передать бывшему супругу, чтобы избежать очередной неприятной встречи.
Позже муж сообщил, что временно поживёт у матери, «пока жена наконец не одумается».
Ксения не видела смысла объяснять, что пересматривать принятое решение совершенно не намерена.
Алевтина Викторовна ещё дважды появлялась возле квартиры.
В первый визит она долго нажимала на дверной звонок и громко возмущалась на весь подъезд, утверждая, будто Ксения «сломала жизнь замечательному мужчине».
Во второй раз свекровь принесла какие-то бумаги и потребовала обсудить денежные средства, которые Игорь якобы вложил в жильё.
Ксения, не открывая дверь, напомнила, что ремонт и всю основную мебель оплатили её родители ещё до заключения брака, а расходы на коммунальные услуги супруги делили между собой.
После этого Алевтина Викторовна больше не приходила.
Игорь тоже постепенно перестал проявлять прежнюю активность.
Сначала сообщения появлялись практически ежедневно.
Затем раз в несколько дней.
Потом примерно раз в неделю.
А со временем переписка свелась исключительно к решению оставшихся практических вопросов.
Ни в одном из сообщений Игорь так и не написал, что осознал истинную причину произошедшего.
Он ни разу не признал, почему его жена больше не могла продолжать прежнюю жизнь.
Зато постоянно упоминал «женские эмоции», «неуважение к старшим» и «нежелание бороться за сохранение брака».
Ксения всё реже открывала его сообщения.
Через два месяца она изменила имя мужа в телефонной книге.
Вместо ласкового «Игорёк» теперь значилось короткое и нейтральное «Игорь».
Ещё неделю спустя Ксения подала заявление о расторжении брака.
Собственная квартира неожиданно стала казаться гораздо просторнее.
На кухонном столе иногда до самого утра оставалась немытая кружка, если вечером Ксения слишком уставала.
Никто больше не требовал гладить чужие рубашки.
Полотенца в ванной висели именно так, как было удобно хозяйке.
По субботам она могла совершенно спокойно отказаться от уборки и вместо этого отправиться в гости к родителям или встретиться с подругой.
И ни один человек больше не заявлялся без предупреждения, чтобы проверить, накопилась ли пыль под тумбочкой.
Однажды вечером Ксения возвращалась из магазина с пакетами продуктов.
Возле подъезда она неожиданно заметила Игоря.
Он стоял с сумкой в руке и выглядел непривычно измученным.
— Мама заболела, — произнёс он вместо приветствия. — Теперь мне приходится самому всё делать у неё дома. И еду готовить, и убираться. Оказывается, домашнее хозяйство действительно отнимает уйму времени.
Ксения внимательно посмотрела на бывшего мужа.
На короткое мгновение ей показалось, что он наконец подошёл к самому главному.
Сейчас скажет то, чего она так долго от него ждала.
Не станет просить вернуться и начинать всё заново.
Просто признает очевидную истину.
Однако Игорь продолжил:
— Поэтому я и думаю, что ты тогда слишком остро отреагировала. Можно ведь было просто нормально распределить обязанности. Мама, кстати, тоже согласна поговорить с тобой, если ты извинишься за свои слова.
Ксения молча открыла входную дверь подъезда.
— Заботься о маме, Игорь.
— Ксения, подожди!
— Мне пора домой.
— И это всё? Тебе больше совершенно нечего мне сказать?
Она лишь отрицательно покачала головой.
Новый ключ без малейшего усилия повернулся в дверном замке.
Ксения вошла в квартиру, закрыла за собой дверь и поставила пакеты с покупками на тумбочку.
В прихожей царили тишина и покой.
На крючке висела только её собственная связка ключей.
И впервые за долгие годы Ксении больше не приходилось тревожно думать о том, кто ещё способен в любой момент открыть эту дверь, не спросив у неё разрешения…