Сначала он воспринял мои слова как нелепую шутку. Попытался пройти мимо меня в прихожую, но я захлопнула дверь. Телефон почти сразу начал разрываться от звонков. Я не отвечала. Немного позже принялась звонить Зинаида Петровна. Как только я подняла трубку, она обрушила на меня поток обвинений в неблагодарности. Я безмолвно выслушала около минуты, завершила разговор и заблокировала оба номера.
Я прекрасно понимала, что история этим не закончится. Утром свекровь непременно появится со своим ключом, уверенная, что сможет спокойно войти. И мои предположения полностью оправдались.
Ровно в шесть утра она уже топталась возле двери. Сначала послышались знакомое позвякивание ключей и попытки открыть замок. Затем наступила короткая пауза — видимо, Зинаида Петровна осознала случившееся. А следом на весь двор разнёсся такой пронзительный крик, что соседи проснулись, а сидевшие на карнизах голуби испуганно взлетели.
— Анна! Что ты вытворяешь?! Немедленно отпирай! Это квартира моего сына! Он здесь живёт! Ты не имеешь права так поступать!
Я оставалась за закрытой дверью и терпеливо ждала дальнейшего развития событий. Не сомневалась, что скоро появится Сергей. Минут через двадцать он действительно приехал. Начал стучать, требовал впустить его внутрь, грозился вызвать полицию. Я не произносила ни слова. Соседи уже стояли в приоткрытых дверях, наблюдали за происходящим и тихонько обменивались замечаниями. Меня это вполне устраивало: теперь у всего случившегося имелись свидетели.
И только после этого я вышла на лестничную площадку. В руках держала подготовленную папку.
Увидев меня, Зинаида Петровна внезапно умолкла. Сергей тут же приблизился.
— Хватит устраивать представление. Давай наконец поговорим нормально.
— Отлично, поговорим, — ответила я, протягивая документы. — Посмотри: это договор купли-продажи квартиры, оформленный исключительно на моё имя. Здесь заявление о разводе. А вот ещё кое-что интересное.
Я достала распечатанную таблицу. Все сорок страниц.
— Здесь перечислено абсолютно всё, что вы забрали у меня за последние пять лет. Деньги, которые просили взаймы и не возвращали. Вещи, исчезнувшие из квартиры. Разбитая ваза. Сбережения, потраченные на марки. Я восстановила каждый эпизод и записала все суммы. А ещё сохранила переписки и сообщения, в которых вы обещали расплатиться завтра, послезавтра или через неделю. Все доказательства находятся здесь.
Сергей взял распечатки и принялся читать. С каждой страницей его лицо становилось всё бледнее. Свекровь вырвала бумаги из его рук, быстро пробежалась глазами по строчкам. Её лицо исказилось от негодования.
— Так ты… ты всё это время за нами наблюдала?! Ты считала каждую копейку?!
— Нет. Я пыталась сохранить то, что принадлежит мне. А то, что вы привыкли называть моей жадностью, на самом деле называется уважением к себе.
Я ненадолго замолчала и обвела взглядом соседей, продолжавших наблюдать из своих квартир.
— Если вы ещё раз попытаетесь ворваться ко мне без разрешения, я обращусь к участковому. Свидетели происходящего имеются, документы тоже. Поэтому прошу вас уйти. И больше сюда не возвращаться.
С этими словами я повернулась, вошла домой и закрыла дверь. Прислонившись спиной к дверному полотну, прислушалась к шагам на лестнице. Они спускались медленно, тяжело, словно каждый шаг давался с трудом. А затем всё стихло. Впервые за пять долгих лет в моём доме установилась настоящая тишина.
Расторжение брака прошло довольно быстро. Сергей особо не возражал: квартира ему не принадлежала, а потому претендовать на неё он не мог. Зинаида Петровна ещё долго обзванивала общих знакомых, рассказывала, какой бессердечной и ужасной женщиной оказалась её невестка. Но знакомые были далеко не наивными людьми. Многие прекрасно видели, как мать с сыном годами пользовались моими деньгами и жили за мой счёт.
Спустя месяц я наконец приобрела профессиональный миксер, ради которого так долго копила. В пекарне появилась новая линейка круассанов, и продажи постепенно начали расти. Удивительно, сколько энергии освобождается, когда из повседневной жизни исчезает постоянный источник напряжения, претензий и бесконечных замечаний.
Марина тоже стала чаще приезжать домой по выходным. Правда, первое время она держалась осторожно. Видимо, опасалась увидеть меня подавленной, измученной, постоянно плачущей из-за развода. Но, приехав однажды и обнаружив, что я спокойна, улыбаюсь и вполне довольна своей жизнью, дочь наконец расслабилась. Мы устроились на кухне, она съела три свежих круассана и неожиданно призналась:
— Мам, я так рада, что ты наконец их выставила. Раньше боялась тебе это сказать, но Сергей всегда казался мне слабым человеком. А уж его мама — это вообще…
Мы обе расхохотались. Смех никак не удавалось остановить, и вскоре на глазах выступили слёзы. В тот момент я почувствовала, что сумела вернуть себе не только собственный дом. Я снова обрела ту близость с дочерью, которую мы едва не потеряли.