— В главном мама абсолютно права. Мы должны думать о домашнем хозяйстве. Покупать тебе ноутбук — эгоизм. А кухонный комбайн, который я заказал к нашей годовщине, наоборот, сэкономит тебе массу времени. Между прочим, я о тебе думаю. Ты же постоянно говоришь, что после работы устаёшь ещё и готовить. Вот я и нашёл решение.
— Ты нашёл решение? — Кристина усмехнулась и пристально посмотрела ему в глаза. — Паш, ты даже модель этого комбайна не выбирал. Твоя мама сама прислала тебе ссылку на конкретный товар со скидкой. Я видела уведомления. Ты просто выполняешь команды. Тебе велели отказаться от подарка жене — отказался. Сказали перевести деньги на другой счёт — перевёл. Прислали ссылку на бытовой прибор — ты оплатил. Так где именно во всём этом твоя самостоятельность? Где тот самый глава семьи, который принимает решения?
— Там, где я эти деньги зарабатываю! — рявкнул Павел, резко шагнув к столу. — Премию получил я, значит, и распоряжаться ею могу так, как считаю правильным. А я считаю правильным слушать человека, который понимает в этом больше. Моя мать тридцать лет экономистом проработала. А ты кто? Дизайнер? Рисуешь картинки в интернете?
Внутри Кристины всё неприятно сжалось, но вместо вспышки эмоций пришла ледяная, очень трезвая злость. Все три года их семейной жизни внезапно показались длинной и тщательно поддерживаемой иллюзией. Она смотрела на мужчину, с которым делила кровать, ездила отдыхать, строила планы и даже обсуждала покупку загородного дома, и впервые ясно видела перед собой не взрослого супруга, а зависимого от мамы подростка, которому просто досталось тело тридцатилетнего мужчины.
— Мои так называемые картинки оплачивают половину коммунальных платежей, продукты в этом холодильнике и бензин для твоей машины, — спокойно ответила Кристина. — И раз уж ты заговорил об опыте… Твой великий специалист по экономике до сих пор живёт в однокомнатной хрущёвке. А квартира, в которой мы сейчас разговариваем, куплена мной ещё до свадьбы. Поэтому финансовые лекции от тебя выглядят особенно забавно.
— Ты опять тычешь мне своей квартирой! — процедил Павел сквозь зубы. — Только повод тебе дай, сразу начинаешь унижать. Я стараюсь ради нас, думаю, как сохранить каждую копейку, а ты из-за какого-то ноутбука устраиваешь сцену и ещё лезешь в чужую переписку.
— Я ничего не устраиваю. Просто перечисляю факты. Ты отказался покупать мне рабочий инструмент, хотя сам его обещал. Ты отправил сто тысяч рублей человеку, который вообще не участвует в нашем семейном бюджете. А теперь пытаешься назвать всё это заботой обо мне.
— Моя мать тоже моя семья! Она имеет отношение к моим деньгам хотя бы потому, что мы родственники, — вызывающе бросил Павел, схватив планшет. — И вообще подарок уже доставляют в пункт выдачи. Завтра наша годовщина, после работы я его заберу. Надеюсь, ты наконец перестанешь вести себя как капризный ребёнок и нормально примешь полезную вещь.
Кристина молча смотрела, как он разблокировал планшет и поспешно убрал сообщение с экрана. В представлении Павла всё выглядело идеально: он якобы проявил разумность, сохранил деньги, угодил матери и приобрёл жене полезную домашнюю технику. То, что ради этого он нарушил обещание, проигнорировал её потребности в работе и фактически обманул, для него значения не имело.
— Значит, кухонный комбайн вместо компьютера, — задумчиво произнесла Кристина. — А остальные деньги теперь лежат не у нас. Ясно.
— Вот и хорошо, что наконец дошло, — довольно кивнул Павел, искренне решив, что жена сдалась. — Завтра спокойно отметим. Закажем пиццу, я принесу комбайн. Распакуешь, попробуешь. Ничего страшного не произошло. Только впредь не вмешивайся в мои денежные вопросы.
Он ушёл обратно на кухню, негромко насвистывая и явно считая разговор окончательно выигранным. Кристина осталась одна в гостиной. В её голове уже окончательно сложилось, как именно пройдёт следующий вечер. И места для компромиссов с этим человеком в её будущем больше не было.
— Ну что, поздравляю нас с третьей годовщиной! Вот тебе действительно нужная вещь для дома, а не эти дорогущие светящиеся игрушки! — громко объявил Павел, входя в квартиру с огромной цветастой коробкой в руках.
Он кое-как скинул обувь прямо возле двери, даже не поставив её на полку, и потащил тяжёлую коробку на кухню. Кристина сидела у барной стойки перед чашкой давно остывшего чая и даже не повернула головы. Никакого праздничного стола не было. Ни заказанной пиццы, о которой накануне говорил Павел, ни бокалов, ни свечей, ни малейшего намёка на годовщину. Обычный вечер среди недели.
Павел поставил покупку прямо в центр обеденного стола. На глянцевой упаковке красовался огромный кухонный комбайн неизвестной китайской марки, а рядом яркими буквами перечислялись его достоинства: пятнадцать режимов скорости, мясорубка, блендер, насадка для замешивания теста и ещё целый набор функций. Муж явно рассчитывал, что Кристина сейчас с восторгом начнёт вскрывать упаковку и восхищаться его хозяйственностью.