Она вернулась в гостиную и посмотрела на диван, который всё ещё стоял у чужой стены. Подошла, попробовала сдвинуть. Тяжёлый.
Ничего. Завтра кого-нибудь попросит помочь. Или послезавтра. Это уже не срочно.
Марина снова села на диван и откинулась на спинку. Закрыла глаза.
Тишина. Полная, настоящая тишина. Никаких разговоров о том, как правильно варить борщ. Никаких недовольных замечаний о сериалах. Никто не забирает пульт и не переключает канал без спроса.
Марина глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Открыла глаза, посмотрела в потолок.
Завтра она проснётся в шесть тридцать. Спокойно примет душ. Без спешки сделает макияж. Выпьет кофе на кухне. Выйдет на работу вовремя.
Без опозданий. Без криков. Без унижения.
Её квартира. Её правила. Её жизнь.
Она поднялась, выключила телевизор. Прошла в спальню и легла на кровать. Даже переодеваться уже не стала — просто натянула одеяло и устроилась поудобнее.
Посмотрела на пустую половину кровати. Раньше там спал Кирилл. Храпел, ворочался, тянул одеяло на себя.
Теперь можно было лечь посередине. Занять всю кровать.
Марина повернулась на бок и обняла подушку. За окном шумел дождь, где-то далеко коротко просигналила машина. Обычные вечерние звуки города.
Она закрыла глаза. Не думала о муже. Не думала о свекрови. Не думала о разводе, который теперь, скорее всего, неизбежен.
Марина почувствовала, как напряжение последних недель постепенно отпускает её. Плечи расслабились, дыхание стало ровным.
Впервые за долгое время она засыпала спокойно. Без тревоги. Без страха, что утром снова придётся бороться за право пользоваться собственной ванной в собственной квартире.
Дождь тихо стучал по подоконнику, убаюкивая. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда. За стеной сосед включил телевизор.
Обычные звуки. Знакомые. Свои.
Марина улыбнулась в темноте и провалилась в сон. Глубокий, тихий, без тяжёлых мыслей и кошмаров.
А утром она проснётся в своей квартире. Одна. Свободная. Наконец-то снова хозяйка собственного дома.
И это ощущение было самым лучшим на свете.