— Нигде я не потерялась! Я на море отдыхаю! А ты оставайся дома и нянчись со своими племянниками! — выпалила Инга и сразу завершила звонок.
Никита навещал мать минимум два раза в неделю, хотя со дня его свадьбы прошло уже почти три года. Тамара Игоревна неизменно встречала сына ласковыми словами и давно остывшим чаем, который каждый раз собиралась подогреть, но обязательно забывала. Однако в тот вечер она вела себя непривычно: постоянно поправляла скатерть, переставляла чашки и словно никак не могла решиться начать важный разговор.
— Никитушка, проходи, садись, — сказала она, придвигая к столу табурет. — Поговорить мне с тобой надо.
— Ну всё, началось, — усмехнулся Никита. — Когда ты вот так складываешь руки, значит, сейчас будешь меня отчитывать.
— Никто тебя отчитывать не собирается, — тяжело вздохнула мать. — Я о Ларисе хотела поговорить.
— О Ларисе? А с ней что-то случилось?
Тамара Игоревна села напротив сына. Край скатерти она не трогала, но ладони крепко сцепила перед собой.
— Да ничего не произошло. В этом-то и проблема. Столько лет прошло, а жизнь у неё всё такая же. Одна двоих детей растит, работает без остановки, света белого почти не видит.
— Мам, я всё понимаю, — спокойно произнёс Никита. — Я ей и ремонт помогал делать, и Гошке велосипед покупал.
— Велосипед — вещь хорошая, — согласилась Тамара Игоревна. — Только ты знаешь, что твоя сестра за всю жизнь дальше нашего города, дачи и Сочи нигде не была?
— А когда она успела в Сочи съездить?
— Давным-давно. Она тогда ещё школьницей была, олимпиаду выиграла. Победителей отправили на несколько дней к морю. Вот и всё её путешествие, сынок. Одно море за целую жизнь.
Никита некоторое время молчал, медленно вращая ложечку в холодном чае.
— Кажется, я уже понимаю, к чему ты ведёшь, — наконец сказал он.
— Ты ведь собирался с Ингой покупать тур. Сам мне рассказывал, — осторожно продолжила Тамара Игоревна. — Может быть, возьмёшь с собой Ларису и детей? Пусть хоть раз увидят настоящее море.
— Мам, ты серьёзно? — Никита покачал головой. — У меня кредит за технику, работы выше головы. Путёвка на двоих — это одна сумма, а поездка на пятерых — совсем другая.
— Я тебя не заставляю, — поспешила ответить она. — Просто прошу подумать. Хоть немного, хорошо?
— Подумать можно. Это пока единственное удовольствие, за которое не требуют предоплату.
— Тогда подумай. А я пока свежий чай сделаю, этот уже совсем ледяной.
Никита поднялся из-за стола и прошёл в комнату, где когда-то жил вместе с сестрой. Здесь почти ничего не изменилось: на полках стояли старые книги с потрёпанными обложками, а рядом теснились его и Ларисины школьные грамоты и кубки. Никита провёл ладонью по книжным корешкам и неожиданно вспомнил, как младшая сестрёнка переживала сильнее него, когда он не мог выучить стихотворение перед уроком.
Именно Ларисе он первой рассказал о своей первой любви. А много лет спустя она прибежала к нему бледная, растерянная и одновременно счастливая, чтобы шёпотом сообщить, что ждёт ребёнка. Мать тогда ещё ничего не знала. Они с детства привыкли первыми делиться друг с другом самым важным.
Чтобы немного успокоиться и привести мысли в порядок, Никита вышел во двор. На старых качелях сидели племянники. Гоша старательно рисовал что-то цветными карандашами, а Соня держалась за металлическую цепь и с любопытством заглядывала брату через плечо.
— Гоша, а дельфины правда могут подплывать прямо к пляжу? — спросила она.
— Конечно, — уверенно ответил мальчик. — Смотри, здесь будет огромное синее море. А вот сюда я нарисую пирамиды. Дядя Никита нам всё покажет.
— А мороженое там продаётся?
— Там вообще всё есть, глупая. Дядя же обещал.
Никита остановился и несколько секунд неподвижно наблюдал за детьми. На листе постепенно появлялась неровная детская карта мечты: большое синее пятно, треугольные пирамиды и похожие на чёрточки дельфины. Стало ясно, что мать уже успела поговорить с Ларисой, а возможно, и детям рассказала, будто дядя обязательно повезёт их отдыхать. Внутри вспыхнуло раздражение. Его тихо и незаметно загнали в угол, используя детские ожидания.
В дом Никита вернулся гораздо резче, чем собирался.
— Мам, ты уже успела всё пообещать Ларисе от моего имени? — спросил он, стараясь говорить спокойно. — Дети во дворе рисуют море и ждут дельфинов.
— Никитушка… — Тамара Игоревна виновато опустила взгляд. — Я только немного намекнула.
— Твои намёки почему-то всегда заканчиваются большими последствиями.
Он снова вышел на улицу, достал телефон и набрал сестру.
— Лариса, привет. Только честно: мама разговаривала с тобой насчёт моря?
На другом конце линии наступила тишина. Через несколько секунд сестра тихо ответила:
— Ты только не злись. Она сказала, что ты вроде бы думаешь свозить детей к морю. Я сначала даже не поверила.
— А про дельфинов им кто рассказал?
— Гоша сам придумал, — голос Ларисы дрогнул. — Он теперь целыми днями рисует эту карту и никому её не отдаёт.