— Всё вы понимаете. Но завтра можете повторить эту версию при встрече. Так будет даже интереснее.
— Ты в последнее время стала слишком наглой.
— Нет. Просто вы слишком близко подошли к тому, что принадлежит мне.
Олег всё это время сидел молча.
Его лицо стало напряжённым.
В разговор он не вмешивался.
Он уже догадался, что жена знает значительно больше, чем озвучивает.
На следующий вечер Валентина Андреевна появилась точно в семь.
В руках была сумка.
На лице — выражение глубоко оскорблённого человека, который заранее приготовился считать себя жертвой.
Елизавета впустила её, но дальше кухни проходить не предложила.
Это было намеренно.
— Разговор будет недолгим, — сказала Елизавета. — Садитесь.
Свекровь заняла стул.
Олег остался стоять возле окна, сложив руки на груди.
— Мне нужна правда, — начала Елизавета. — Не та версия, которую вы успели придумать вместе. Нормальная правда.
Валентина Андреевна гордо подняла подбородок.
— Правда заключается в том, что мой сын устал ощущать себя приживальщиком.
— Ваш сын восемь лет бесплатно жил в моей собственности, пользовался квартирой и называл это семейной жизнью. Если теперь ему захотелось назвать это приживальством — вопросы не ко мне.
— У тебя всегда получалось его унизить.
— Нет. У меня хорошо получается считать. Это совершенно разные способности.
Олег раздражённо выдохнул.
— Мам, хватит.
Но Валентина Андреевна уже разошлась.
Это был именно тот момент, когда человек начинает говорить гораздо больше, чем собирался.
— Хорошо! Да, мы ездили смотреть квартиру. И да, я считаю, что ты обязана продать эту двухкомнатную и купить нормальное жильё на семью. Олег мужчина. У него должен быть свой дом, где он будет хозяином.
— А девушка зачем присутствовала?
Свекровь на секунду замолчала.
Елизавета положила перед ней распечатанное объявление о квартире, которое ранее получила от сотрудника агентства.
На листе стояла вчерашняя дата.
— Она выбирала комнату для себя или уже для будущего ребёнка?
Олег резко обернулся.
— Лиза!
Валентина Андреевна заметно побледнела.
И именно в этот момент Елизавета впервые за всё время почувствовала настоящую ярость.
Не истеричную.
Не слепую.
Холодную и точную.
— То есть есть ребёнок.
Олег медленно опустился на стул, словно ноги внезапно перестали его держать.
— Всё немного сложнее, — произнёс он.
— Обычно, когда человек начинает именно с этих слов, ситуация максимально простая, просто ему хочется придать ей вид сложности.
Олег тяжело выдохнул.
— Алёна беременна. Но у нас не было настоящей семьи. Это просто произошло. Я ничего такого не планировал.
Валентина Андреевна сразу вмешалась:
— Но ребёнок ни в чём не виноват! Олег должен поступить достойно!
Елизавета перевела на неё взгляд.
— А достойно — это тайком продать мою квартиру, потом купить общее жильё, а спустя некоторое время поселить туда Алёну и ребёнка?
— Никто не собирался заселять её сразу! — выпалила Валентина Андреевна.
Олег прикрыл лицо рукой.
Этой фразой свекровь сама поставила точку.
Теперь всё было понятно окончательно.
Елизавета медленно кивнула.
— Сразу не планировали. То есть позже — да.
— Ты специально переворачиваешь каждое слово! — Валентина Андреевна вскочила. — Мы просто пытались всё решить нормально. Ты сама Олегу детей так и не родила. А ему нужен наследник, настоящая семья. Ты же сидишь на своей квартире, будто охранник.
Елизавета тоже поднялась.
— Уходите из моего дома.
Свекровь не поверила услышанному.
— Что?
— Вы отлично меня поняли.
— Олег, ты вообще слышишь, как она со мной разговаривает?
Муж продолжал молчать.
— И ты тоже, — Елизавета посмотрела на него. — Собираешь свои вещи. Сегодня же. Не через несколько дней. Не после того, как найдёшь подходящее жильё. Не после нового совещания с мамой. Сегодня.
— Лиз, только не устраивай цирк.
— Цирк устроил ты, когда ужинал с беременной от тебя женщиной и собственной матерью, а жене рассказывал про рабочее совещание.
— Я просто не хотел делать тебе больно.
Елизавета коротко рассмеялась.
— Нет. Ты не боялся меня ранить. Ты собирался мной воспользоваться. Моя боль просто входила в издержки вашего плана.
Валентина Андреевна подошла ближе к сыну.
— Олег отсюда никуда не уйдёт. Он здесь живёт.
— Жил, пока я разрешала. Теперь разрешения нет.
Олег встал.
Сейчас на его лице уже почти не было виноватого выражения.
Осталась злость.
— Ты не можешь просто выставить собственного мужа за дверь.
— Я могу не позволять находиться в своей квартире человеку, который вместе со своей матерью рассчитывает провернуть схему с моей собственностью. Собирай личные вещи. Всё, что действительно принадлежит тебе и не относится к спорному имуществу, можешь забрать. Остальное решим с участием юриста.
— Ты реально хочешь развода?