И дело было даже не в истории её переезда. Проблема заключалась в том положении, которое Владислав по-прежнему отводил супруге в семье. Ксении надлежало оставаться женщиной, которой необычайно повезло. Женщиной, которой позволили поселиться в хороших условиях. Женщиной, чьи нынешние успехи можно в любую минуту обесценить напоминанием о старой комнате в общежитии. Только при таком положении вещей его рассказы продолжали работать. Он по-прежнему оставался главным благодетелем, давшим ей путёвку в жизнь, а её собственный труд, профессиональный рост и многолетние финансовые вложения словно не имели самостоятельной ценности.
Жизнь во временной служебной комнате особенно отчётливо демонстрировала разницу между прежним семейным комфортом и нынешними обстоятельствами. Но даже это не заставляло Ксению сомневаться в принятом решении. Напротив, оставшись в скромной обстановке, она впервые получила возможность без помех разобраться в том, что годами называла «обычными мужниными шутками». Она никогда не стыдилась своего общежития. Не испытывала неловкости из-за родного маленького города. Не считала чем-то постыдным и то, что после замужества переехала в квартиру Владислава. Унижало её совершенно другое: собственный муж использовал реальные обстоятельства её прошлого исключительно для того, чтобы публично подчеркнуть своё превосходство.
Ксения постоянно сравнивала его поведение с тем, как они распоряжались деньгами в повседневной жизни. Владислав не напоминал ей о бедном прошлом, когда требовалось оплатить продукты или приобрести дорогую вещь для дома. Не утверждал, что раз квартира принадлежит ему, то супруга может не участвовать в общих расходах. Во время путешествий его совершенно не смущало, что значительную часть затрат порой покрывала именно Ксения. В этих обстоятельствах она была взрослой, самостоятельной и равноправной женщиной с достойной зарплатой. Но стоило оказаться среди знакомых, как он снова превращал её в бедную приезжую, которую якобы вытащил из общежития и осчастливил.
Именно после этих размышлений Ксения окончательно решила забрать свои вещи.
Когда она появилась в квартире, Владислав продолжал вести себя так, словно их разлука была лишь временным недоразумением. Он не препятствовал сборам, но по выражению его лица легко читалась уверенность: жена ещё одумается. Ксения складывала исключительно собственное имущество. Одежду, личные принадлежности, вещи, которые действительно принадлежали ей. При этом в квартире оставалось немало того, на что на протяжении шести лет тратились её заработанные деньги. Многие расходы и вовсе невозможно было вернуть: продукты, совместные поездки, бытовые нужды, крупные покупки для семьи. Однако Ксения не собиралась превращать расставание в подробный финансовый отчёт.
— Ты действительно решила зайти так далеко? — спросил Владислав, заметив, что шкафы постепенно пустеют.
— Да, решила.
— И всё это из-за того вечера у Андрея?
— Нет. Из-за того, что шесть лет подряд ты рассказывал обо мне одну и ту же унизительную историю.
— Опять ты всё преувеличиваешь.
— Думай как хочешь.
— И что теперь собираешься делать?
— Подавать документы на развод.
На этот раз Владислав не нашёлся с ответом. Возможно, именно в ту минуту до него впервые дошло, что обычного примирения и возвращения к прежнему порядку вещей может не произойти. Но даже его внезапное молчание не изменило решения Ксении.
Вскоре она действительно подала на развод, как и обещала.
С материальной точки зрения её положение сразу стало гораздо скромнее. Прежде существовали налаженный семейный быт, удобная квартира Владислава, многочисленные вещи, приобретённые за годы брака, совместные путешествия и возможность не решать каждую бытовую мелочь с самого начала. Теперь значительная часть привычного удобства осталась в прошлом. Первое время Ксении приходилось буквально по кусочкам восстанавливать собственную повседневную жизнь. Это было непросто, а иногда откровенно тяжело. Она не пыталась убедить себя, будто обретённая свобода волшебным образом избавляет от всех практических трудностей.
Особенно сильно её задевало, когда она начинала мысленно подсчитывать даже не потраченные средства, а прожитые годы. Сколько раз она без колебаний оплачивала то, что требовалось им обоим. Сколько раз даже не задумывалась, кому юридически принадлежит жильё, когда возникали общие семейные расходы. В те времена ей и в голову не приходило сказать мужу: «Квартира не моя, следовательно, платить за нашу совместную жизнь я не обязана». Она воспринимала себя полноценной супругой и действовала соответственно. Владислав же при удобном случае доставал из прошлого её общежитие, словно этот факт навсегда определял её второстепенное положение в их отношениях.