— Доброе утро, Елена Сергеевна, — произнёс мужчина учтиво, хотя в его голосе чувствовалась привычка отдавать распоряжения. — Прежде всего хочу извиниться перед вами за выходки моей дочери и поведение бывшей жены. Я уже распорядился привести лестничную площадку в порядок. Сейчас работники выносят весь хлам и убирают мусор. Если потребуется восстановить испорченные стены, расходы я полностью возьму на себя. Виктория больше здесь проживать не будет. Отправится в студенческое общежитие. Денежную поддержку, которой они привыкли пользоваться без всякой ответственности, я пока прекратил.
Елена Сергеевна спокойно выслушала его и слегка кивнула.
— Благодарю, Анатолий Борисович. Считаю такое решение вполне разумным. Однако остался ещё один вопрос, который я хотела бы обсудить.
Она обернулась в сторону комнаты.
— Паша, выйди, пожалуйста, к нам.
Племянник появился в коридоре не сразу.
Он осторожно приблизился к двери, по привычке сгорбившись и ожидая очередного неприятного разговора.
— Вчера один из приятелей вашей дочери намеренно подставил Павлу ногу, — объяснила Елена Сергеевна. — Мало того что они публично унизили человека, так ещё и повредили вещь, которую он нёс с работы. А ведь мой племянник — замечательный специалист. Он занимается восстановлением сложнейших часовых механизмов. Иногда ему удаётся починить даже такие часы, от которых отказываются мастера в известных швейцарских мастерских.
При этих словах Анатолий Борисович неожиданно заинтересовался.
Он внимательно посмотрел на робкого мужчину.
— Значит, ты занимаешься часовым делом?
— Я… р-реставрацией механизмов, — тихо уточнил Павел, запнувшись на первом слове.
— Вот это уже интересно, — задумчиво произнёс гость.
Он сделал шаг вперёд.
Павел невольно отступил, опасаясь резкого движения, но мужчина лишь протянул ему большую ладонь.
— У меня есть небольшая коллекция старинных карманных часов «Бреге». Один экземпляр перестал работать ещё в прошлом году. Возил его в три разные мастерские, но никто не смог разобраться с неисправностью. Как думаешь, сумеешь хотя бы взглянуть?
Павел нерешительно поднял голову.
И вдруг заметил нечто непривычное.
На него смотрели с искренним интересом.
Не с жалостью, не с насмешкой и не с раздражением.
Впервые за долгое время совершенно незнакомый человек увидел в нём не беспомощного чудака, а настоящего мастера, обладающего редкими знаниями и умениями.
— Я… я м-могу посмотреть, — ответил он, немного помолчав. — Если главная пружина не повреждена, в-возможно, получится восстановить ход.
— Прекрасно! Тогда договорились, — оживился Анатолий Борисович и крепко пожал Павлу руку. — И ты уж извини за мою непутёвую дочь. Слишком поздно я понял, что упустил её воспитание. Не держи на нас обиды. За испорченную работу получишь компенсацию, а за новый заказ, разумеется, отдельную оплату.
Когда гости ушли и входная дверь закрылась, Павел ещё несколько мгновений неподвижно стоял в прихожей.
Он смотрел на собственную ладонь, которую только что пожал солидный, уверенный в себе человек.
Это рукопожатие словно что-то изменило внутри него.
Павел медленно выпрямил спину.
Его плечи расправились, а во взгляде появилось выражение, которого Елена Сергеевна не видела уже очень давно.
— Тётя Лена, — неожиданно уверенно произнёс он, почти не заикаясь. — Я вот подумал… Может, всё-таки яблоки собрать? Жалко ведь продукты выбрасывать. Не дело это.
Елена Сергеевна повернулась к окну.
Ей не хотелось, чтобы племянник заметил предательскую влагу, выступившую в глазах.
Слишком долго этот добрый, талантливый человек жил с ощущением собственной ненужности.
И только сейчас, после одного простого разговора, в нём словно начала возвращаться уверенность, которую окружающие годами пытались уничтожить.
— Конечно, Паша, — мягко ответила она. — Соберём, что осталось, и выбросим испорченное. А потом поставь чайник. Сегодня у нас есть настоящий повод порадоваться.
В тот день лестничная площадка выглядела совершенно иначе.
Исчезли окурки, грязные банки и старое кресло. Больше никто не хохотал под дверью, не включал музыку на полную громкость и не бросал мусор на пол.
В воздухе чувствовались запахи моющего средства и свежей краски.
А из квартиры Елены Сергеевны доносился аппетитный аромат домашних пирогов.
На кухне Павел с необычайным воодушевлением рассказывал тёте об устройстве турбийона — одного из самых сложных механизмов в часовом деле.
Он говорил спокойно, увлечённо и почти без запинок.
Елена Сергеевна слушала его и улыбалась.
Ведь главным итогом всей этой истории оказались даже не чистый подъезд и не долгожданная тишина.
Гораздо важнее было то, что Павел наконец почувствовал собственную значимость и перестал смотреть на себя чужими, презрительными глазами.
А незаконной курилке перед её дверью пришёл конец. На этот раз окончательно и бесповоротно.