Иван пожал плечами.
— Кто знает.
Он немного помолчал.
— Проблем хватает у всех, Марина. Только далеко не каждый из-за проблем способен сделать такое.
Лора мирно спала возле обогревателя на своей подстилке.
Шерсть уже почти полностью восстановилась.
Бока больше не были впалыми.
— Я пирожков привезла, — сообщила Марина, ставя корзинку на стол. — Со щавелем.
— Щавель-то где ты зимой нашла?
— С лета замороженный оставался. Ничего, нормальный.
Иван усмехнулся.
— Балуешь ты меня.
— Есть кого баловать.
Слова сорвались сами.
Марина тут же смутилась.
А Иван сделал вид, будто ничего особенного не услышал.
Он вдруг невероятно сосредоточенно принялся поливать маленький горшок с укропом на подоконнике.
Лора подняла голову.
Медленно встала.
Подошла к Марине и положила тяжёлую морду ей на колени.
— Любит она тебя, — произнёс Иван.
— Нас обоих любит, — поправила Марина.
Они некоторое время молчали.
— Сын через неделю приезжает, — сказала Марина наконец, не глядя на Ивана. — На Новый год. Билет уже купил.
— Это хорошо.
— Он хочет познакомиться с тобой.
Иван перестал поливать укроп.
Поставил лейку.
— Со мной?
— С тобой.
— Зачем?
Марина подняла на него глаза.
— Я ему всё рассказала. И про лесополосу. И про Лору.
Она немного помедлила.
— И про тебя тоже.
Иван молчал.
— И что он сказал?
Марина улыбнулась.
— Сказал: «Мам, я хочу посмотреть на человека, после которого ты снова начала выходить из дома».
Иван вдруг рассмеялся.
Громко.
Свободно.
С каким-то неожиданным облегчением.
Так обычно смеются люди, которые давно уже забыли, как это делается.
А потом он почему-то долго стоял возле окна и смотрел наружу.
За стеклом медленно падал снег.
Собаки в вольерах лаяли на белые хлопья, пытаясь ловить их пастью.
А внутри старой строительной бытовки, в которой ремонт уже второй год никак не мог закончиться, было по-настоящему тепло.
Такое тепло бывает лишь в тех местах, где один человек наконец становится кому-то нужен.