Они обе рассмеялись.
Постепенно заказов становилось всё больше.
К осени Марина уже получала по три заказа каждую неделю.
Потом их стало пять.
Вскоре она поняла, что самостоятельно со всем не справляется, и пригласила помощницу.
Ею оказалась студентка Лиза — энергичная девушка, которая практически никогда не расставалась с наушником.
Лиза быстро училась, аккуратно выполняла поручения и любила расспрашивать Марину обо всём на свете.
Однажды, работая за оверлоком, девушка неожиданно спросила:
— Марина Андреевна, а это правда, что ваша бывшая свекровь после развода забрала у вас всю подаренную посуду?
Марина оторвалась от выкройки.
— Правда.
— И вы действительно просто взяли и отдали?
— Именно так.
Лиза даже перестала строчить.
— Вот уж не понимаю! Я бы ни за что не согласилась! Я бы ей такое высказала, чтобы до конца жизни запомнила!
Марина улыбнулась и отложила ткань.
— Знаешь, Лиза, я со временем поняла одну важную вещь.
— Какую?
— Самый сильный ответ человеку — далеко не всегда громкая ссора.
Девушка заинтересованно посмотрела на неё.
— А какой тогда?
— Иногда гораздо сильнее действует, когда ты спокойно отдаёшь всё, за что человек так отчаянно цепляется, и просто продолжаешь жить.
Марина немного помолчала.
— Не тратишь силы на крики, не пытаешься никому ничего доказать. Занимаешься своим делом, строишь собственную жизнь. А человеку остаётся разбираться с последствиями своих поступков самостоятельно.
Лиза задумалась.
— Наверное, вы правы. Но всё-таки хоть немного жалко было? Особенно кольцо. Оно ведь, наверное, красивое?
— Очень красивое, — согласилась Марина. — Я много лет носила его и почему-то была уверена, что оно символизирует любовь.
Она повернула голову к окну.
Во дворе пожилой дворник медленно собирал опавшие листья в большую кучу. По стеклу скользил мягкий осенний свет.
— А теперь у меня нет того кольца. Нет дорогого сервиза. Нет большинства вещей, которые напоминали о прежней семье.
Марина посмотрела на собственные руки, затем на швейную машинку и разложенные эскизы.
— Зато всё, что есть сегодня, принадлежит мне. По-настоящему. Не потому, что кто-то разрешил пользоваться, а потому, что я сама это создала.
Она улыбнулась Лизе.
— И знаешь, что удивительно? Вещей стало меньше, а счастья и свободы — гораздо больше.