— Почему глупо?
— Потому что учредитель — я. И все претензии по краже коммерческой информации будут исходить от меня. А я, дочка, становлюсь очень неприятным человеком, когда дело касается моих детей.
Он поднялся, достал телефон и набрал номер.
— Добрый день, соедините меня с Артёмом Викторовичем. Передайте, что звонит Геннадий Павлович. Да, тот самый. Который с плюшками.
Через три недели фирма «Олимп-недвижимость» была ликвидирована. Арендаторы Марины, которых пытались переманить, получили от неё личные письма с благодарностью и скидкой на следующий квартал. Не ушёл ни один.
Денис позвонил один раз. Марина ответила.
— Марина, мне нужно поговорить. Ты всё неправильно поняла. Это мама придумала, я просто…
— Денис, у меня есть логи подключений с твоего ноутбука. Четыре месяца. Каждый вторник и четверг. С двух до четырёх ночи. Ты не спал — ты воровал. Разговор окончен. Жди меня в суде. И поверь, я раздену тебя и твою мать.
Она сбросила вызов и заблокировала номер. Потом вышла на крыльцо, где Катя писала закат акварелью, а Тамара Сергеевна читала книгу в кресле-качалке.
— Всё? — спросила Катя, не отрываясь от холста.
— Всё.
— Тогда иди сюда. Подержи мне банку с водой. У меня руки в краске, а кисть нужно промыть.
Марина села рядом с сестрой, взяла банку и подставила её. Катя опустила кисть в воду, и та окрасилась в розовый. Закат на холсте был ещё влажным, незаконченным, но уже красивым.
— Знаешь, Кать, — тихо сказала Марина, — это первый закат за семь лет, на который я смотрю просто так. Без расчётов, без переводов, без чужих требований.
— Привыкай, — улыбнулась Катя. — Теперь их будет много.
Геннадий Павлович вынес на крыльцо тарелку горячих пельменей и поставил её между дочерьми.
— Ешьте, пока не остыли. И банку с водой отодвиньте от тарелки, а то кто-нибудь по привычке макнёт пельмень в акварель.
Они засмеялись. Все трое. И Тамара Сергеевна тоже — она опустила книгу и посмотрела на свою семью так, как смотрят на то, что едва не потеряли, но всё-таки сумели удержать.
КОНЕЦ