— Папа приедет позже, солнышко, — сказал Сергей, присев перед дочкой. — Мне нужно кое-что уладить.
— Обещаешь?
— Обещаю, — он обнял Алису и поцеловал её в лоб.
Такси уже стояло у подъезда. Когда они вышли из квартиры, из кухни выскочила Галина Николаевна.
— Серёжа! Ты позволишь ей увезти ребёнка? Я сейчас же позвоню юристу! Это похищение!
— Мам, хватит, — устало сказал Сергей. — Это её дочь.
— Наша дочь, — поправила Ольга, глядя мужу прямо в глаза. — Но сторону ты уже выбрал.
Через шесть месяцев Ольга сидела в маленьком кафе и ждала Сергея. Он опаздывал, как всегда. Она посмотрела на часы: пятнадцать минут. Раньше она бы уже начала нервничать, но теперь просто заказала ещё один чай.
Дверь кафе открылась, и Сергей быстрым шагом направился к её столику.
— Прости, задержали на работе, — сказал он, садясь напротив.
— Ничего, — Ольга пожала плечами. — Я уже привыкла.
— Как Алиса?
— Хорошо. Осваивается в новом садике. Ей там нравится.
Сергей кивнул. Некоторое время они молчали.
— Оль, я тут думал… может, нам всё-таки попробовать снова? Ради Алисы.
Ольга отставила чашку и спокойно посмотрела на бывшего мужа.
— Серёж, мы уже говорили об этом. Я не вернусь.
— Но Алисе ведь нужен отец!
— Ты и остаёшься её отцом. Никто не запрещает тебе общаться с дочерью.
— По выходным, — с горечью усмехнулся он. — Именно так, как твоя свекровь и хотела. Забавно, правда?
— Разница есть, — Ольга покачала головой. — Я не лишаю тебя встреч с Алисой. Суд установил график, и ты его соблюдаешь. А я не препятствую.
— Мама говорит…
— Вот, — Ольга подняла палец. — Опять. «Мама говорит». А ты что говоришь, Серёж? У тебя собственное мнение вообще есть?
Сергей отвёл взгляд.
— Она просто переживает. Хочет видеть внучку.
— Поэтому звонит моим родителям и угрожает? Поэтому распускает слухи, что я плохая мать? Поэтому пишет заявления в опеку?
— Она перегибает, я согласен. Но если бы ты разрешила ей видеться с Алисой…
— Нет, — твёрдо сказала Ольга. — Пока она не признает, что была неправа, пока не попросит прощения — нет. Я не позволю ей снова калечить психику нашей дочери.
— Она бабушка, Оль. У неё тоже есть права.
— А у меня есть судебное решение, где ясно указано: встречи с отцом проходят без участия третьих лиц, если я не даю согласия. А я согласия не даю.
Сергей тяжело вздохнул.
— Знаешь, я правда думал, что смогу усидеть на двух стульях. Быть хорошим сыном и хорошим мужем одновременно.
— И в итоге потерял семью, — закончила за него Ольга. — Я не хотела такого финала. Но больше я так жить не могла.
— А теперь? Тебе стало легче?
Ольга улыбнулась — впервые за весь разговор.
— Да. Намного легче. Новая работа, новая квартира. Алиса перестала повторять бабушкины фразы о том, какая я плохая мама. Мы с моей мамой хорошо ладим — она помогает с Алисой, но не пытается нами управлять. И знаешь… — Ольга сделала небольшую паузу, — я больше не чувствую вины за то, что живу не так, как кто-то считает правильным.
— А у меня? — тихо спросил Сергей. — У меня есть шанс что-то исправить?
— Как у отца — да. Приходи к дочери, проводи с ней время, участвуй в её жизни. Но как у мужа… — она покачала головой. — Нет, Серёж. Эту главу мы уже закрыли.
— Понимаю, — он грустно кивнул.
— Тебе придётся выбрать: либо ты приезжаешь к дочери один, либо не приезжаешь совсем. Никаких бабушек за моей спиной.
— Хорошо, — он примирительно поднял руки. — Я принимаю твои условия.
Когда они вышли из кафе, Ольга ощутила странную лёгкость. Будто с плеч наконец сняли последний тяжёлый груз.
— Знаешь, — сказала она на прощание, — я не жалею, что когда-то вышла за тебя. У нас есть Алиса. Но я рада, что однажды нашла в себе силы уйти.
Сергей кивнул.
— Я позвоню насчёт выходных.
— Звони. Алиса будет ждать.
Ольга шла по осеннему парку и улыбалась. Впереди была новая жизнь — без ядовитых отношений, без вечного чувства вины, без необходимости оправдываться за каждый поступок. Жизнь, в которой она сама решала, что правильно для неё и её дочери.
И именно это оказалось лучшим лечением из всех возможных.