— То есть отменить всё-таки можно было, — ответила я. — Ещё вчера вечером.
Любовь Викторовна открыла рот.
Потом закрыла.
Посмотрела на Андрея.
А он не сводил глаз с сумок.
— Ты уже окончательно всё решила? — спросил он.
— Да.
Андрей достал телефон.
Я заранее знала, что именно он откроет.
Так и произошло.
— Восемьсот сорок шесть тысяч триста рублей, — произнёс он. — Я не собираюсь просто оставлять тебе такие деньги.
— Забирай всё, что можно снять и унести, — сказала я. — Смеситель. Полочку в ванной. Шторку. Карниз. Ты электрик, инструменты есть, справишься.
— Посудомоечную машину тоже?
— Она есть в твоей таблице. Гарантийный талон лежит на тумбе.
Любовь Викторовна медленно повернулась к сыну.
— Андрей, — произнесла она. — Это про ту самую посудомойку, которую ты Лере на день рождения подарил? С красным бантом?
— Мам.
— Нет, погоди. Ты даже подарок записал в расходы?
— Мам, только не сейчас.
Она больше ничего не сказала.
Но смотрела на сына так, словно впервые увидела его и телефон, который он держал в руке.
Не знаю, о чём она тогда думала.
Возможно, вспоминала своего бывшего мужа.
Его квартиру.
Свои кастрюли.
Комнату в общежитии.
А может быть, вообще ни о чём таком.
Это было уже не моё дело.
Андрей ничего снимать и откручивать не стал.
Телефон убрал обратно в карман.
— Я нормально всё пересчитаю и пришлю тебе сумму, — сказал он. — Официально.
— Присылай. Я тогда тоже сделаю расчёт. Прошлое лето. Позапрошлое. Плюс два года проживания без аренды. Однокомнатные квартиры в этом районе сейчас сдают примерно по двадцать две тысячи.
Он уже открыл рот.
Но ничего не сказал.
Я сняла помолвочное кольцо.
Снималось оно плохо, пришлось несколько раз провернуть на пальце.
Потом протянула Андрею.
Он взял кольцо и убрал его во внутренний карман пиджака.
Туда же, где лежала коробочка с обручальными кольцами.
И только тогда я заметила, что пиджак на нём тот самый — свадебный.
Наверное, с утра он так и не переоделся.
Потом Андрей снял со своей связки ключ от моей квартиры.
Положил его на небольшую полочку возле зеркала.
Ключ звякнул о блюдце, в котором я обычно оставляла мелочь.
Вещи выносили в два захода.
Андрей тащил тяжёлые сумки и ящик с инструментами.
Любовь Викторовна несла самый лёгкий пакет.
В нём лежали кружка и шарф.
Перед выходом она неожиданно обернулась.
По выражению лица было видно, что она собирается что-то сказать.
Но спросила совсем другое:
— Платье ты успела вернуть? Залог отдали?
— Да. Полностью.
— Ну хорошо, — тихо сказала она.
И пошла вслед за сыном к лифту.
Наталья вышла из кухни только после того, как во дворе хлопнула автомобильная дверь.
Она подошла к полке.
Взяла оставленный Андреем ключ.
Повертела его между пальцами.
— Так это вообще мой ключ, — сказала она. — Точно мой. Смотри, вот царапина. Я им банку с огурцами открывала у тебя на новоселье.
Я вспомнила.
Два года назад, когда Андрей собирался переезжать ко мне, я сама приехала к Наталье и попросила вернуть запасной ключ.
Сказала:
«Зачем он тебе теперь? У меня будет кому дверь открыть».
Наталья тогда отдала его без вопросов.
Только заметила:
«Ну ладно. Крючок у меня всё равно свободным останется».
— Заберёшь обратно? — спросила я.
— Конечно.
Она сунула ключ в карман джинсов.
В понедельник ровно в десять утра, именно в тот час, когда в нотариальной конторе на Садовой меня должна была ждать Тамара с готовым договором дарения, я стояла на собственной кухне.
И загружала посудомоечную машину.
Две кружки.
Тарелки после круассанов.
Сковородку.
Андрей свой «официальный расчёт» так и не прислал.
Ни в понедельник.
Ни позже.
Около одиннадцати позвонила Нина.
— Двадцать восемь тысяч, — сказала она. — Директор вернёт деньги за аренду зала и украшения, потому что ничего не успели тронуть. К среде переведёт тебе на карту. И ещё он сказал: если хочешь, можешь с марта выходить на работу раньше. Нужен старший администратор для подготовки базы к сезону.
— Хочу, — ответила я.
— Я ему уже так и сказала, — рассмеялась Нина. — Кстати, салаты Галина не выбросила. Отвезла в соседний детский лагерь, у них сейчас смена. Так что твою свадьбу в итоге съели пятиклассники. Сказали, было вкусно.
Я рассмеялась.
Впервые с пятницы по-настоящему.
Потом закрыла дверцу посудомойки и нажала кнопку запуска.
Машина тихо загудела, набирая воду.
Вечером Наталья прислала фотографию.
На снимке была её прихожая.
Зеркало.
Вешалка.
Небольшой латунный крючок возле двери.
А на нём висел мой запасной ключ.
Тот самый.
С царапиной, оставшейся после банки с огурцами.
Никакой подписи под фотографией не было.
Она и не требовалась.