Зато времени на уход за огородом стало уходить значительно меньше.
Однажды вечером Леонид вернулся от матери, поставил возле двери пакет с огурцами и сказал:
— Я тут кое-что понял.
— Что именно?
— Картошка не превращается в отдых только потому, что растёт на свежем воздухе.
Майя посмотрела на него.
— Очень полезное открытие.
— И ещё выяснилось, что огурцы почему-то сами в банки не складываются.
— Ты делаешь потрясающие успехи.
Леонид улыбнулся и достал из пакета банку свежих малосольных огурцов.
— Мама передала.
Потом ненадолго замолчал.
— Я тогда действительно ерунду придумал.
Майя не стала устраивать торжественную сцену прощения или заставлять мужа ещё раз признавать свою неправоту.
Для неё гораздо важнее оказалось другое.
В последующие недели Леонид больше ни разу не решал за жену, где ей якобы будет лучше и чем именно она должна заниматься.
Когда однажды Галина Петровна позвонила среди недели и попросила приехать собрать огурцы, потому что на следующий день снова обещали сильную жару, Леонид уже не повернулся к Майе со словами:
— Ты ведь всё равно дома.
Вместо этого он договорился с начальством уйти на час раньше и сам отправился на дачу.
Вернулся домой с двумя огромными вёдрами.
— Мама сказала, что огурцов совсем немного.
Майя посмотрела сначала на одно ведро, затем на второе.
— У твоей мамы, похоже, собственная система измерений.
— Я уже это понял.
Тот самый чемодан после всей этой истории Майя разобрала не сразу.
Рабочие перчатки ещё некоторое время продолжали лежать внутри.
Потом чемодан вернулся на верхнюю полку шкафа и простоял там до самой осени.
Иногда Леонид, доставая сверху коробку или спортивную сумку, случайно натыкался на него взглядом.
Майя в такие моменты ничего не говорила.
Да и не требовалось.
С тех пор выражение «тебе ведь будет лучше» в их семье автоматически требовало уточнения: кому именно станет лучше и кто должен будет ради этого «лучше» работать.
А если Леонид вдруг снова начинал слишком уверенно распоряжаться чужим временем, Майе хватало одного взгляда в сторону верхней полки шкафа.
Муж обычно сразу замечал.
— Всё-всё, — говорил он. — Чемодан доставать не нужно.
И этот аргумент оказался куда эффективнее любого семейного спора.