— Подними.
— Лен, ну зачем? Он же на полу валялся. Грязный. Потом подниму.
— Подними, Марина.
Голос у меня стал каким-то чужим. Тихим, севшим, хриплым.
Она поняла. Поняла, что продолжать спектакль уже бессмысленно. Наклонилась. Подняла картхолдер.
В прозрачном отделении была банковская карта. Золотая. А рядом виднелся уголок пятитысячной купюры.
Повисла тишина. Только где-то фоном играла поп-музыка. А консультант неподалеку спокойно поправляла помады на стенде.
— Ты сказала, что забыла кошелек в другой сумке, — произнесла я медленно. Каждое слово давалось тяжело, будто я проталкивала его через горло.
Марина выпрямилась. И лицо её вдруг стало другим.
Куда исчезла милая рассеянная подружка? Куда делась эта смешливая «ой, я такая растеряха»?
Передо мной стояла холодная, расчетливая женщина. Взгляд стал твердым. Губы сжались в тонкую линию.
— Ну и что? — спросила она.
— В смысле — что? Ты соврала. Ты заставила меня оплатить твой ужин. Пять тысяч. Хотя у тебя были и карта, и наличные.
— Ой, Лена, только не начинай! — она раздраженно махнула рукой. — Ну заплатила и заплатила! У тебя деньги есть. Ты нормально зарабатываешь. А у меня сейчас тяжелый период. Ремонт. Кредит. Мне эти деньги нужнее.
— Нужнее? На креветки? На вино?
— Да хоть на креветки! — резко ответила она. — Я тоже хочу жить красиво! Я тоже имею право отдыхать! А ты… Ты мелочная, Лен. Счетоводка какая-то. Даже противно.
Она говорила это прямо мне в лицо. И в её глазах не было ни стыда, ни смущения. Только раздражение. Злость не из-за того, что она поступила плохо. А из-за того, что её поймали.
— Ты мои деньги считаешь? — продолжала она, всё больше распаляясь. — Подруга называется! Из-за каких-то пяти тысяч устроила спектакль посреди магазина! Я бы отдала! Потом! Когда-нибудь!
— Когда-нибудь, — повторила я.
И сразу вспомнила все её «когда-нибудь».
Кофе. Обеды. Такси. Мелкие покупки. Подарки, которые я выбирала ей на дни рождения — хорошие, дорогие. И её подарки мне — дешевые свечки, случайные наборы гелей для душа, явно передаренные кем-то ещё.
В этот момент я вдруг увидела всю картину целиком. Как будто пазл, который годами лежал вразнобой, наконец сложился.
Дело было не в деньгах.
Ей нравилось само ощущение. Ощущение, что она особенная. Что её должны обслуживать. Что её трудности важнее чужих. Что её желания — срочные и значимые, а мои деньги — это почти общий кошелек, которым она может пользоваться, когда ей удобно.
Нарцисс.
Паразит.
— Знаешь что, Марина, — сказала я. — Купи себе эти духи.
— Что? — она растерялась.
— Купи. У тебя есть карта. И наличные есть. Купи и пахни дорого. А за ужин верни мне деньги. Сейчас. Переводом.
— Ты совсем с ума сошла? Я ничего переводить не буду! Это был дружеский жест!
— Нет, Марин. Это было воровство. Только прикрытое дружбой. Переводи. Или я сейчас громко, на весь магазин, расскажу, как ты «забыла» кошелек, а потом нашла его, чтобы купить духи за двадцать тысяч.
Она побледнела. Быстро оглянулась на консультанта.
Репутация.
Вот что для неё всегда было важнее всего. Не совесть, не дружба, не честность. А то, как она выглядит в глазах посторонних.
Марина достала телефон. Несколько раз зло ткнула пальцем в экран.
Через пару секунд раздался звук уведомления.
Сообщение от банка: «Пополнение счета. 5400 р.»
— Подавись, — прошипела она. — Жадина. Больше мне не звони.
— И не собиралась.
Я развернулась и пошла к выходу.
Спиной я чувствовала её взгляд. Злой, горячий, полный ненависти.
Духи она так и не купила. Я заметила это в отражении витрины. Она просто сунула картхолдер обратно в сумку и почти выбежала из магазина, только в другую сторону.
Я шла по улице. Ветер бил в лицо. Холодный, резкий, осенний. Но мне было жарко.
Щеки горели. Пальцы немного дрожали. Зато внутри было удивительно легко.
Такое чувство, будто я наконец вымыла окна, которые годами были покрыты грязью.
Я потеряла подругу?
Нет.
Я потеряла пиявку, которая тридцать лет умело изображала подругу.
Потом я зашла в маленькую кофейню на углу. Заказала себе какао. Обычное, за триста рублей.
Достала свою карту. Оплатила сама. За себя.
И, честно говоря, это было самое вкусное какао в моей жизни.