Он крепко сжал ладони.
— Я знаю.
— Зачем ты приехал?
— Хочу вернуться домой.
Ева посмотрела на сад, мокрые ветви яблони и старую скамейку, когда-то сделанную дедушкой из толстых досок. Здесь всё было настолько родным и привычным, что любой посторонний шум сразу становился заметным.
— Нет.
Павел резко поднял голову. Очевидно, он надеялся услышать другой ответ.
— Совсем не позволишь вернуться?
— Сейчас — нет. Дальше будет видно. Но ты больше не станешь жить в этом доме, пока я не убежусь, что способен говорить родственникам «нет» до того, как всё вокруг окажется разрушено.
Он тяжело сглотнул.
— Я могу забрать оставшиеся вещи?
— Разумеется. Часть уже сложена в коробки. Остальное соберёшь в моём присутствии.
Павел вошёл только после того, как Ева отошла от двери. Он не спорил, не просил вернуть ключи и не пытался обвинять окружающих. Просто молча забрал свои вещи.
Перед уходом он задержался на пороге.
— Дом действительно замечательный.
Ева ответила после небольшой паузы:
— Именно поэтому я и не позволила вам его отнять.
Павел вышел.
На этот раз закрывать за ним дверь было совсем не больно.
Позднее Нина Алексеевна неоднократно передавала через общих знакомых, что именно Ева якобы разрушила семью. Хозяйка дома не отвечала на подобные заявления. Соседи, видевшие грузовик, коробки и скандал возле калитки, самостоятельно сделали необходимые выводы.
Однажды Валентина Сергеевна сказала через забор:
— Правильно ты тогда не позволила им войти. Кто приезжает с вещами без разрешения, тот потом и мнение хозяина учитывать не станет.
Ева лишь согласно кивнула.
Зимой она наконец отремонтировала флигель.
Не для Павла, Оксаны или Нины Алексеевны. Для самой себя. Ева обустроила там мастерскую, где могла работать с деревом, хранить дедушкины инструменты и заниматься делами, на которые прежде постоянно не хватало времени.
Однажды в старом ящике она обнаружила записную книжку дедушки. Между пожелтевшими страницами лежала фотография. На ней совсем молодой дедушка стоял на крыльце только что построенного дома, улыбался и держал в руке молоток.
На обратной стороне крупными буквами было написано:
«Дом держится не только на стенах. Он держится на человеке, который не отдаёт его в чужие руки».
Ева долго перечитывала эти слова.
Затем поставила фотографию на полку в мастерской.
Впервые за несколько месяцев она спокойно рассмеялась.
Без злости и накопившейся обиды.
Просто от ясного понимания: дедушка наверняка одобрил бы тот день, когда она остановила возле калитки грузовик с чужими коробками и не позволила ему заехать во двор.
Нина Алексеевна больше ни разу не переступила порог этого дома.
Теперь она точно знала: решения здесь принимает не тот, кто громче всех требует, и не тот, кто считает себя старше, мудрее или важнее остальных.
Хозяйкой этого дома была Ева.
И ключи от входной двери теперь находились только у неё.