Возле ворот стояла Оксана с детьми.
— Что здесь происходит? — спросила Ева.
Золовка натянуто улыбнулась.
— Только не устраивай сцену перед детьми.
— Я спросила, что вы делаете возле моего дома с вещами.
Артём неловко развёл руками.
— Нина Алексеевна сообщила, что вопрос решён. Я думал, Павел обо всём с тобой договорился.
Ева посмотрела на Оксану.
Та сумела выдержать её взгляд лишь несколько секунд.
— Мы уже не можем отменить переезд. За машину заплачено, вещи собраны, дети устали.
— Разворачивайте грузовик и уезжайте.
— Ты серьёзно? — возмутилась Оксана. — Мы теперь должны остаться на улице с детьми?
— У вас есть трёхкомнатная квартира.
Оксана приблизилась.
— Мы её сдали.
Ева не сразу осознала смысл сказанного.
— Кому?
— Знакомой семье Артёма. На несколько месяцев. Нам требовались деньги на будущий дом.
Ева коротко рассмеялась. Не от веселья, а от удивительной наглости, которую уже невозможно было описать обычными словами.
— Получается, у вас имеется квартира. Вы сдали её за деньги, а жить бесплатно решили у меня?
Артём смущённо кашлянул.
— Оксана уверяла, что вы обо всём договорились.
— Она вас обманула.
Пальцы золовки нервно дрогнули. Она схватила дочь за плечо, словно ребёнок мог защитить её от неприятного разговора.
— Не смей называть меня лгуньей.
— Тогда перестань лгать.
Из дома вышел Павел. Увидев грузовую машину, сестру, детей и горы коробок, он мгновенно побледнел.
— Оксана, зачем вы приехали?
— Как зачем? Мама сказала, что ты обо всём договорился.
— Я ничего не согласовывал.
— То есть ты сейчас отправишь родную сестру с детьми обратно? — её голос перешёл на визг. — Просто замечательно! Собственный брат выставляет нас на улицу!
Ева достала телефон.
— Если кто-нибудь попытается занести в дом хотя бы одну коробку, я немедленно вызову полицию.
Как по расписанию, возле дома остановилось такси. Из машины вышла Нина Алексеевна. Увидев происходящее, она сразу направилась к крыльцу.
— Ева, немедленно прекрати этот позор.
— Позор начался тогда, когда вы заказали грузовик для переезда в чужую собственность.
— Я мать и пытаюсь спасти дочь!
— Тогда поселите её в своей квартире.
Свекровь остановилась.
— У меня слишком тесно.
— А мой дом не является бесплатным гостиничным комплексом.
Оксана начала плакать. Дети испуганно переводили взгляд с матери на бабушку. Артём стоял рядом с грузовиком и явно сожалел, что согласился приехать.
Павел приблизился к сестре.
— Оксана, возвращайтесь домой.
— Домой? — она резко вскинула голову. — В квартире уже живут другие люди!
— Значит, арендуйте жильё.
— За какие деньги?
Ева не выдержала:
— За те, которые вы получили от арендаторов собственной квартиры.
Оксана мгновенно замолчала.
Эта тишина оказалась красноречивее любых оправданий.
Нина Алексеевна нахмурилась.
— О каких деньгах идёт речь?
Оксана сердито посмотрела на мать.
— Мама, не сейчас.
Ева повернулась к свекрови.
— Вы действительно ничего об этом не знали?
На лице Нины Алексеевны впервые появилось не возмущение, а неприятное осознание. Её собственная дочь воспользовалась и ею.
— Оксана, — медленно произнесла женщина, — ты утверждала, что вам совершенно некуда идти.
— Нам действительно некуда! Квартира занята жильцами!
— Но ты сама решила её сдать?
Оксана вспыхнула.
— Нам нужно было каким-то образом решать финансовые проблемы!
Ева убрала телефон в карман.
— Решать их за счёт моего дома вы не будете.
Водитель, до сих пор молча наблюдавший за происходящим, осторожно спросил:
— Так коробки не разгружаем?
— Не разгружаем, — твёрдо ответила хозяйка.
Артём раздражённо махнул рукой.
— Разворачиваемся.
— Артём! — вскрикнула Оксана.
— Что «Артём»? — он резко повернулся к жене. — Ты убедила меня, что всё согласовано. Теперь я стою как идиот перед водителем, детьми и родственниками. Для чего ты всё это устроила?
Оксана открыла рот, однако ответить не смогла.
Ева заметила, как напряглось лицо Павла. Он смотрел на сестру уже совершенно иначе. Перед ним была не несчастная родственница, нуждающаяся в помощи, а взрослая женщина, заранее рассчитавшая весь спектакль.
Через пятнадцать минут грузовая машина уехала.
Оксана с мужем и детьми отправились следом.
Нина Алексеевна осталась возле калитки. Она долго поправляла ремешок сумки, словно не знала, куда деть руки.
— Можно было поступить мягче, — наконец сказала свекровь.
Ева устало посмотрела на неё.
— А вы могли не привозить к моему дому чужое имущество.
— Какое ещё чужое? Это вещи моей дочери!
— Для вас она дочь. Для меня — человек, пытавшийся обманом занять мою собственность.
Нина Алексеевна поёжилась, хотя вечер оставался достаточно тёплым.
— Ты всё равно повела себя слишком резко.
— Нет. Резко — это явиться к хозяйке и приказать ей освободить собственный дом.
Свекровь не нашла ответа.
Она ушла к остановке пешком, даже не попрощавшись.