Елена нашла ее через две недели. Не через социальные сети — нет. Через людей. В маленьких городах старое правило шести рукопожатий работает надежнее любого поисковика. Она пришла в клинику рано утром, когда за стойкой регистрации, кроме Карины, никого не было. Девушка подняла глаза и застыла, будто превратилась в соляной столб.
— Здравствуй, Карина, — сказала Елена тихо и ровно, как звучит вода в лесном озере в безветренный день. — Ты понимаешь, зачем я пришла.
От нее можно было ожидать чего угодно: крика, угроз, пощечины, проклятий. Но Елена Сергеевна пришла не за этим. Она положила на стойку плотный конверт из крафтовой бумаги.
— Внутри три вещи. Первая — копия твоих показаний с твоей подписью. Помнишь, что ты сказала лейтенанту? Что Василиса напилась и ушла купаться одна. Вторая — распечатка звонков с твоего старого номера. Она показывает, что за час до того, как вы якобы все легли спать, ты звонила в такси и просила машину к восточному шоссе, в двух километрах от оврага. Зачем вызывать такси туда, если все спокойно спали? И третья — письмо. Ты напишешь его сейчас, своей рукой. Адресат — отдел по особо важным делам столичного управления. Ты подробно расскажешь, что вы делали в душевой, и как лично снимала кольцо с ее пальца. То самое кольцо, которое потом так и не нашли. И ты укажешь, где сейчас живет Герман.
Карина побелела так, что губы стали почти бесцветными. Она открыла рот, будто хотела закричать или позвать охрану, но Елена продолжила:
— Если ты откажешься, завтра копии этих документов окажутся у главного врача клиники, у директора школы, где учится твой младший брат, и у твоего отца, который, насколько мне известно, занимает должность заместителя главы районной администрации. Я не угрожаю тебе, Карина. Я просто показываю тебе два варианта твоего будущего. Выбирай.
В холле пахло хлоркой, лекарствами и собачьей шерстью. Где-то в глубине клиники жалобно мяукала кошка. Карина смотрела на конверт, и в ее глазах плескался настоящий ледяной страх. Она поняла: женщина, которую они считали раздавленной и безопасной, изучила их жизни куда лучше, чем они сами. Она знала, куда нажимать.
— У тебя есть время до закрытия, — сказала Елена.
Она развернулась и вышла, аккуратно прикрыв за собой прозрачную дверь с нарисованной кошачьей лапой. Конверт остался на стойке.
На следующий день ценное письмо с подробными показаниями было отправлено. Механизм начал движение.
Второй была Мила, она же Людмила Захарова, перебравшаяся в город Солнцегорск на морском побережье. Она думала, что тысяча километров расстояния и соленые брызги смоют с нее прошлое. Мила снимала небольшую студию у набережной и работала бариста в кофейне с огромными окнами и видом на залив.
Елена появилась там на закате, когда солнце окрашивало воду в медовые и розовые оттенки. Она выбрала угловой столик, заказала американо и спокойно дождалась, пока Мила сама подойдет принять заказ. Узнала она ее сразу. Вздрогнула так, что чашка на подносе звякнула, а кофе плеснул на стол.
— Не надо бежать, Людмила, — произнесла Елена, вытирая пятно салфеткой. — Сядь. Думаю, десять минут для матери твоей подруги у тебя найдется.
Мила села. Ноги ее почти не держали. Елена смотрела на нее долго, внимательно, без суеты. Ей не нужны были слезы, истерики и покаяние ради красивой сцены. Ей нужна была правда.
— Я знаю, что главным был не Арсений, — негромко сказала она, помешивая уже остывший кофе. — Арсений — инструмент. Грубая сила. А ты за две недели до поездки перевела крупную сумму со счета Василисы на свой. Ты знала пароль от ее мобильного банка. Ты все задумала заранее. И именно ты настроила его против нее, когда она начала спрашивать про деньги. Я знаю, что это ты предложила смыть с нее следы в душе. Ты с детства боишься грязи, Людмила. Это многие помнят.
Она достала из сумочки небольшой диктофон и положила его на стол.
— Сейчас ты расскажешь мне всё. С самого начала. С того момента, когда решила забрать ее сбережения. Без пропусков и красивых оправданий. Если не сделаешь этого, этот вечер станет последним спокойным вечером в твоей жизни. Уже завтра финансовый отдел твоего банка получит доказательства мошенничества. А вместе с ними — копию заявления в правоохранительные органы. Ты попадешь в тюрьму, Людмила. И не только из-за смерти по неосторожности, а еще и за кражу. Это другие статьи. И там тебе будет совсем не так уютно, как здесь, среди кофейных чашек и морского воздуха.
Мила закрыла лицо руками. Ее плечи дрожали от беззвучного плача. Ей казалось, что она предусмотрела все: переезд, новую внешность, новую работу, новую жизнь. Но прошлое пришло к ней в образе спокойной, ухоженной женщины в простом, но дорогом тренче. Женщины, которая смотрела без злобы, но с такой ясной и неумолимой уверенностью, что любая ложь застревала в горле, как рыбная кость.
Через полчаса Елена вышла из кофейни с диктофоном, в памяти которого были записаны подробные признания. Она шла по набережной, свежий морской ветер трепал полы ее плаща, но холода она не чувствовала. Внутри нее разгорался ровный, управляемый огонь.