Елена не пришла на суд. Она прочитала приговор в новостной ленте, стоя на кухне с чашкой того самого ромашкового чая, который так любила Василиса. Весна уже входила в силу, на Яблоневой улице за окном набухали почки на тополях. Вернувшись домой, она первым делом занялась комнатой дочери. Выбросила чужой хлам, оставшийся после Арсения и его компании, перекрасила стены в цвет морской волны, поставила новые горшки с фиалками. Плюшевый медведь Фома все так же сидел на кровати, только теперь у него снова были два глаза-пуговицы, пришитые накануне.
В одно воскресенье Елена поехала к Светлоярскому водохранилищу, к пансионату «Изумрудный берег». Она нашла тот самый овраг, хотя сделать это было нелегко. Природа уже начинала затягивать раны земли молодой крапивой, дикой малиной и свежей травой. Елена несколько минут стояла молча, глядя на мох, ветви и темную влажную землю. Цветов она не принесла. Вместо них она рассыпала над оврагом горсть зерен — пшеницу и просо, купленные в зоомагазине. Для птиц, которые будут петь здесь весной. Для жизни, которая обязана продолжаться.
— Вот и всё, Василиса, — тихо сказала она.
Ветер прошел по вершинам сосен, подхватил ее слова и понес вверх, туда, где плыли легкие белые облака, похожие на взбитые сливки.
— Я смогла их победить. Не силой. Терпением. Ты была права, когда говорила, что самая страшная казнь — сорвать с человека его маску.
Уходя, она не обернулась. Ей больше незачем было смотреть назад, туда, где прошлое уже не имело над ней прежней власти. Впереди были годы тихой, спокойной памяти — без яда бессильной ненависти. Елена сделала то, что должна была сделать. Не ради мести, а ради любви. Любви, которая оказалась сильнее смерти, хитрее равнодушной системы и долговечнее любой подлости.
Через год в городском суде Новореченска процесс завершился. Арсений получил семнадцать лет колонии строгого режима. Карина и Мила — по четыре года условно с длительным испытательным сроком, который, учитывая их испорченную репутацию, обещал быть тяжелым. Герман получил три года. Справедливость восторжествовала — пусть не полностью, пусть поздно, но все же.
А Елена Сергеевна стала волонтером в кризисном центре для женщин, оказавшихся в беде. Она превратилась в тот тихий, надежный тыл для тех, кто, как когда-то ее дочь, не смог найти выход из своего стеклянного лабиринта. И каждый вечер, возвращаясь в квартиру на Яблоневой, она смотрела на фотографию улыбающейся Василисы и знала: теперь ее девочка в безопасности. Навсегда.