Последний раз актриса появилась на экране в 2016 году в сериале «Склифосовский». Ей было уже девяносто. После этого съёмки закончились. Профессия постепенно отпустила её. Остались московская квартира, тишина и годы.
О первом муже известно очень мало. Сама актриса почти никогда о нём не рассказывала. Прожили они около десяти лет — и расстались. Вторым супругом стал театральный режиссёр Николай Мокин. Красивый, талантливый, но тяжело зависимый от алкоголя.
Аринина заботилась о нём, как о больном человеке. Выводила из запоев, вызывала врачей, ухаживала, терпела. Не ушла. Позже в разговоре с подругой сказала: «Он дал мне профессию. Как я могла его бросить?» Мокин умер раньше неё. И Людмила снова осталась одна.
Одиночество длилось годами. Но после шестидесяти в её жизни появился третий мужчина. Николай Семёнов — подполковник в отставке. Он давно видел Аринину на экране, следил за её работами, а при личной встрече понял: это именно та женщина.
Они вместе путешествовали, каждое утро делали гимнастику, спорили о книгах. В восемьдесят лет Аринина выучила английский язык — ради роли в детективе. Семёнов был рядом. Этот брак оказался спокойным, тёплым и правильным. Но в 2021 году мужа не стало.
Детей у актрисы не было. Родственники? Где-то существовали племянники — то ли по её линии, то ли со стороны мужа, в этом путались даже знакомые. Звонили редко. Приезжали ещё реже. После смерти Николая Семёнова Людмила Аринина осталась в своей квартире у «Маяковской» одна.
Как экранное родство стало настоящей близостью
В «Мастерской Петра Фоменко» Людмила Аринина и Ирина Пегова пересекались по работе, но близкой дружбы между ними сначала не было. Просто коллеги: одна — старшего поколения, другая — моложе. По-настоящему они сблизились на съёмках фильма «Закон обратного волшебства».
По сюжету Аринина играла бабушку героини Ирины Пеговой. Вскоре выяснилось, что они живут неподалёку — обе в центре Москвы, рядом с «Маяковской». В перерывах начали разговаривать. Потом появились чаепития, обсуждения спектаклей, прогулки по Патриаршим.
Когда Людмиле Михайловне было уже за девяносто пять, рядом почти никого не осталось. Третий муж умер. Племянники где-то были, но фактически жили своей жизнью.
Ирина Пегова не давала громких обещаний и не произносила красивых слов о вечной дружбе. Просто однажды вечером взяла трубку и услышала тихий голос:
— Ирочка, я такая несчастная. Даже не думала, что старость бывает такой горькой.
Без истерик, без жалобных монологов. Сказано было спокойно, почти буднично.
Пегова не стала утешать общими словами. Она поступила иначе: на следующий день приехала с сумками. Потом нашла помощницу по хозяйству — женщину, которая раз в неделю убирала квартиру, ходила за продуктами, готовила суп.
Когда сама Ирина была занята на репетициях или съёмках до поздней ночи, она отправляла к Арининой свою помощницу. Они созванивались каждый день. Коротко и по делу: «Людмила Михайловна, вы поели? Таблетки приняли?» Аринина смущалась, отказывалась, неловко благодарила. Она вообще не умела просить. Была из тех воспитанных, интеллигентных людей, которым проще терпеть, чем кого-то обременять.
«У родни своя жизнь, а у нас с Ирой — своя»
Соседка с первого этажа, пожилая женщина в клетчатом пальто, часто видела их вместе. Весной, когда с каштанов осыпались белые свечки, две женщины шли под руку. Старшая — с тростью, но с прямой спиной. Младшая, светловолосая, поддерживала её под локоть и что-то весело рассказывала.
Однажды Аринина сказала соседке: «Мои родственники? У них своя жизнь, работа, дела, им некогда. А у нас с Ирой — своя жизнь. И мне хорошо». Позже соседка пересказывала журналистам: «Она не жаловалась. Она просто говорила как есть».
Все, кто знал Людмилу Аринину лично, отмечали её невероятную скромность. Она стеснялась принимать помощь. Если Пегова привозила продукты, Аринина переживала: «Ирочка, ну зачем вы тратитесь? Я бы сама купила». Хотя к тому времени ей уже было трудно даже передвигаться по квартире.
Пегова научилась действовать без лишних вопросов: не спрашивать «что нужно?», а просто привозить и ставить в холодильник. Не обсуждать врача, а сразу вызывать специалиста. Аринина вздыхала, но не сопротивлялась. Она понимала: это не жалость. Это забота.
Ирина Пегова не делала из своей помощи публичную историю. Не писала постов, не давала интервью о том, как «спасает одинокую старушку». Всё происходило тихо, без показухи.
Когда у Арининой падало давление, Пегова могла бросить дела и поехать через всю Москву. Когда требовалось оформить льготы, она связывалась с соцработниками. При этом у самой Ирины — взрослая дочь, театр, съёмки, плотный график. Но время она находила. Каждый день. Восемь лет — до самого ухода Людмилы Михайловны.
Завещание, где ничего не досталось тем, кого рядом не было
Когда нотариус огласил документ, в комнате повисла тяжёлая тишина. Аринина распорядилась всем, что нажила за почти век: трёхкомнатной квартирой в центре Москвы, дачей в Истринском районе, небольшими накоплениями и личным архивом — письмами, фотографиями, театральными афишами, тетрадями с режиссёрскими пометками. Всё это она завещала Ирине Пеговой.