По некоторым сообщениям, спустя время в семье появился ребенок.
После этого внимание журналистов к супругам стало еще меньше.
Гучигов впоследствии перестал занимать прежнюю должность в полиции. В публикациях сообщалось, что он занимается другими делами, в том числе частной деятельностью и хозяйством.
Семья продолжила жить преимущественно вдали от публичности.
Хеда практически не ведет социальных сетей и крайне редко появляется в медиа.
Поэтому достоверной информации о ее сегодняшней жизни немного.
Эхо древних башен
Спустя годы эта история по-прежнему остается примером того, насколько по-разному одно и то же событие может восприниматься людьми из разных культурных и социальных сред.
Для одних главной темой этой истории стала огромная разница в возрасте между женихом и невестой.
Другие говорили о традициях, семейном авторитете и особенностях чеченского общества.
Третьих больше всего беспокоил вопрос о том, насколько свободным может считаться решение молодой девушки, если вокруг него существует серьезное давление семьи, общественных ожиданий и авторитета старших.
Именно поэтому история Хеды Гойлабиевой и Нажуда Гучигова в свое время вызвала столь бурную реакцию.
Она оказалась на пересечении сразу нескольких сложных тем: традиции и современного законодательства, личной свободы и семейных обязанностей, религиозных норм и светского государства.
Можно смотреть на эту историю через призму городской жизни и современных представлений о браке. Можно пытаться понять ее через культуру Северного Кавказа, где роль семьи и старших традиционно значительно выше, чем во многих других регионах.
Но одно остается очевидным: за громкими заголовками и политическими заявлениями находилась судьба конкретной молодой девушки.
Семнадцатилетняя Хеда в течение нескольких недель неожиданно стала человеком, о котором говорила вся страна.
Ее свадьбу обсуждали депутаты, журналисты, правозащитники, телеведущие и обычные пользователи социальных сетей.
А затем камеры уехали.
Телевизионные студии переключились на новые темы.
Газетные полосы заполнили другие истории.
И где-то среди гор Ножай-Юртовского района началась уже не публичная, а совершенно обычная семейная жизнь — та самая жизнь, о которой сама Хеда почти ничего не рассказывала посторонним.
Поэтому окончательный ответ на вопрос о том, что она чувствовала тогда и как сама сегодня оценивает решение, принятое весной 2015 года, знает, вероятно, только она сама.