— Но ты подписал контракт.
— Черновой вариант. С отложенным вступлением в силу. До полуночи его можно отменить без каких-либо последствий.
Елена смотрела на него, пытаясь понять, где в его словах правда, а где очередной холодный расчет.
— Тогда почему ты кричал в телефон, что это катастрофа?
Александр сжал в руке платок, мокрый от вина.
— Потому что кто-то отправил финальную версию раньше срока. Без моего согласия.
В этот момент к ним приблизился мужчина лет пятидесяти в серебристом смокинге. Его звали Марк Воронов, председатель попечительского совета фонда. Он улыбался слишком мягко для человека, только что ставшего свидетелем громкого скандала.
— Александр, Елена, возможно, нам лучше перейти в отдельный кабинет? Прессе не стоит наблюдать ваши личные разногласия.
Александр поднял на него взгляд.
— Личные?
Марк слегка наклонил голову.
— Вы оба переутомились. Такие мероприятия всегда сильно давят на нервы.
Елена заметила, как изменилось лицо Александра. С него исчезло напряжение, уступив место холодной ясности.
— Это ты отправил контракт, — сказал Александр.
Марк улыбнулся еще шире.
— Будь осторожен с такими обвинениями.
— У тебя был доступ к серверу фонда. Ты знал о внутренней проверке. И это ты подделал подпись Елены на платежных документах.
Несколько человек рядом мгновенно перестали перешептываться. Кто-то включил запись на телефоне.
Марк больше не улыбался.
— Ты ничего не сможешь доказать.
— Уже смог, — сказал Александр.
Он поднял свой телефон. Экран был треснут, залит винными каплями, но продолжал работать. На нем шла запись разговора.
— Я звонил не юристу. Я говорил со следователем финансового отдела. Ты только что сам подтвердил, что знаешь и о подделке, и о сервере.
Марк отступил на шаг.
— Это провокация.
— Нет, — вдруг сказала Елена.
Все взгляды обратились к ней.
Она подняла распечатку.
— А это исходная версия платежного приложения. Ее прислали мне анонимно час назад. Я была уверена, что виноват Александр. Но здесь сохранились метаданные. Документ был создан с рабочего компьютера Марка Воронова.
Марк побледнел.
Спустя несколько секунд к нему подошли двое мужчин в строгих костюмах. Это были не сотрудники отельной охраны. Один из них предъявил удостоверение. Музыка в зале окончательно стихла, хотя никто уже не мог вспомнить, в какой именно момент она перестала звучать.
Марк попытался что-то произнести, но слова уже ничего не меняли. Его вывели под вспышки камер и нарастающий гул голосов.
Елена осталась стоять напротив Александра.
Теперь между ними не было ни крика, ни вина, ни ярости — только тяжелая тишина, которая приходит после правды.
— Ты должен был рассказать мне, — сказала она.
— Да.
— Ты решил защитить меня, даже не спросив, нужна ли мне такая защита.
— Да.
— И едва не заставил меня поверить, что человек, которому я доверяла больше всех, продал всё, что мы строили.
Александр опустил голову.
— Я испугался, что потеряю тебя.
Елена долго молчала. Потом взяла со стола чистую салфетку и протянула ему.
— Ты уже почти потерял.
Он принял салфетку, но так и не вытер лицо.
— Что теперь?
Она посмотрела на зал, где их скандал уже становился новостью, затем на сотрудников фонда, которые стояли у стены с растерянными лицами.
— Теперь мы выйдем к прессе, — сказала она. — Вместе. Расскажем правду. Передадим документы следствию. Отменим контракт. И будем спасать фонд не тайными схемами, а честно.
Александр кивнул.
— А мы?
Елена посмотрела на винные пятна на его лице и вдруг устало улыбнулась.
— А мы поговорим завтра. Без люстр, гостей и катастроф.
Он впервые за весь вечер тоже почти улыбнулся.
— Справедливо.
Она направилась к выходу, но вдруг остановилась.
— Александр.
— Да?
— Больше никогда не пытайся спасать меня один.
Он посмотрел ей прямо в глаза.
— Обещаю.
И они пошли через зал рядом — не как безупречная пара, не как идеальные партнеры, а как люди, которые едва не разрушили доверие, но все еще успели выбрать правду.
За их спинами вспыхивали камеры, звенели бокалы, шептались гости. А впереди их ждали журналисты, вопросы, следствие и тяжелое утро.
Но впервые за весь вечер Александр больше не выглядел человеком, который скрывает катастрофу.
А Елена больше не казалась женщиной, которую предали.
Они шли вместе. И пока этого было достаточно.