В сентябре сын начал все чаще появляться у меня по воскресеньям. Вместе с ним приезжали его супруга Джордин и дети. Во время обедов Зак пристально наблюдал за Уэнделлом, словно пытался обнаружить в его поведении какую-нибудь подозрительную мелочь. Однажды, едва мой гость покинул дом, сын принялся задавать вопросы, которые быстро превратились в настоящий допрос.
- Он потребовал назвать точный адрес дома, в котором проживает Уэнделл;
- Предположил, что мой новый знакомый может скрывать существование законной жены;
- Без всяких доказательств заявил, что мужчину интересуют исключительно деньги, оставшиеся после страховых выплат за смерть Дуайта.
Затем Зак достал смартфон и прямо при моих внуках открыл банковское приложение, демонстрируя, что имеет доступ к моим финансам. От подобного унижения у меня запылали щеки. Особенно больно было осознавать, что собственный сын настолько мне не доверяет.
Во вторник раздался телефонный звонок от дочери Меган, живущей в Лонгвью. Она тоже встала на сторону брата. По ее словам, пожилая женщина, недавно потерявшая мужа и оставшаяся одна, становится легкой добычей для людей, умеющих пользоваться чужой доверчивостью и одиночеством.
Дорога в Феррис и открытие, которого я не ожидала
После разговоров с детьми я почти перестала нормально спать. Ночами в голове бесконечно крутились тревожные мысли. Разум убеждал меня, что опасения Зака и Меган вполне могут оказаться обоснованными. Но сердце упорно сопротивлялось этим подозрениям.
Я вспоминала измазанные краской руки Уэнделла, его усталую походку и то, как однажды перед обедом он буквально на несколько минут присел в старое кресло Дуайта и мгновенно уснул. Он выглядел совершенно измученным. Мне трудно было представить, что человек, задумавший хитроумную аферу ради чужих денег, станет доводить себя до такого изнеможения.
Адрес Уэнделла у меня все-таки имелся. Он когда-то записал его на обычной бумажной салфетке на случай чрезвычайной ситуации. Эта салфетка с тех пор лежала в ящике кухонного стола, и прежде мне даже не приходило в голову воспользоваться ею без предупреждения.
Однако в четверг утром я приняла решение. Надела одну из своих красивых блузок, привела себя в порядок, села за руль и отправилась в сторону небольшого городка Феррис. Дорога заняла приблизительно сорок минут, и все это время я пыталась представить, что именно обнаружу по указанному адресу.
Наконец передо мной появился небольшой белый дом, обшитый деревянными досками. Его участок был огорожен металлической сеткой, а вокруг возвышались старые раскидистые пекановые деревья, которым, казалось, было уже не одно десятилетие.
Знакомый пикап Уэнделла стоял возле хозяйственного строения. Большие гаражные ворота оказались полностью открытыми. Изнутри слышались негромкие звуки старого радиоприемника, по которому передавали музыку в стиле кантри.
Когда я вышла из автомобиля, до меня донесся сильный запах свежей сосновой древесины, смешанный с характерным ароматом смолы. Осторожно ступая в своих нарядных туфлях, я приблизилась к гаражу и заглянула внутрь.
В следующую секунду я застыла, совершенно забыв, зачем приехала.
Прямо от бетонного пола гаража к входу в жилой дом тянулся широкий деревянный пандус. По обеим его сторонам были установлены прочные поручни, тщательно обработанные и отшлифованные до удивительной гладкости. Их высота была выверена с такой точностью, словно мастер заранее знал, кому именно предстоит за них держаться…
