Он прошел мимо меня, как мимо мебели, и направился к дочери. Я сделал шаг наперерез. — Поговорим, Артем. — Слушай, тесть, — он выпрямился, и в его голосе прорезался металл. — Ты здесь никто. Уезжай в свою деревню и копай грядки. Здесь мой дом, моя жена и мои правила. Один мой звонок — и ты до дома не доедешь. Понял?
Я не стал спорить. Вместо этого я перехватил его руку, когда он попытался меня оттолкнуть. Одним резким движением я заломил его кисть за спину и прижал его лицом к холодной мраморной стене. Он взвыл от неожиданности. — Правило номер один, сынок, — прошептал я ему на ухо. — Никогда не поворачивайся спиной к тому, кто видел смерть чаще, чем ты зеркало. Правило номер два: сегодня твои правила закончились. У меня есть твой диск с записями. И у меня есть люди, которые уже ждут нас на границе области.
Я оттолкнул его. Волков упал, хватая ртом воздух. В его глазах наконец-то проснулся первобытный страх. Он понял, что деньги и связи не работают против человека, которому нечего терять. — Ты труп, — прохрипел он. — Посмотрим, — ответил я. — Собирайся, дочь. Нам пора.
Путь к свободе
Мы ушли через пожарный выход. Максим уже ждал нас на неприметном седане. Мы сменили три машины, прежде чем покинули пределы города. Дождь утих, и над лесами Тверской области начало вставать солнце.
Мы приехали в мой старый дом — крепость, которую я строил годами. Там нас ждал Максим и еще двое крепких ребят. Через три дня записи с диска Волкова оказались в руках федерального управления безопасности — я знал, к кому обратиться, чтобы дело не «замяли» на местном уровне. Там было все: от домашнего насилия до откатов на тендерах.
Прошло два месяца. Волков ждет суда в СИЗО, и никакие адвокаты не могут вытащить его под домашний арест. Слишком много грязи всплыло на поверхность. Алена живет со мной. Она снова начала улыбаться и больше не вздрагивает от резких звуков. По вечерам мы сидим на веранде, слушаем шум леса и пьем чай из самовара.
Я смотрю на нее и понимаю: шрамы заживут. Главное, что она больше не «привыкла» к боли. Она привыкает к тишине и безопасности. А я… я просто сделал то, что должен был сделать отец. Ведь своих мы не бросаем. Никогда.