— Ну и не рассказывай, — спокойно согласилась та. — Просто посидишь. Пирог и без разговоров вкусный.
Нина поднялась и вошла на кухню. Здесь пахло корицей и яблоками. На столе стоял большой жёлтый чайник, два стакана в подстаканниках — Зоя пила только так, «по-советски», — и маленькая вазочка с карамельками.
— Садись, — сказала Зоя, не оборачиваясь от плиты.
Нина села.
Какое-то время они молчали. Зоя помешивала что-то в кастрюльке. На стене тикали часы. За окном куры занимались своими куриными делами.
— Зоя Петровна, — наконец сказала Нина. — Вы знали?
Зоя обернулась. Посмотрела на неё без особого удивления.
— О чём, детка?
— О Галке.
Повисла пауза.
— Я ничего не знала, — сказала Зоя. — Может, догадывалась. Но это не моё дело.
— Почему не сказали?
— А что бы я сказала? — Зоя пожала плечами. — «Нина, мне кажется»? Мало ли что мне кажется. Я старая, мне многое кажется и многое думается.
Нина смотрела на жёлтый чайник.
— Полтора года, — произнесла она.
— Господи, — тихо сказала Зоя.
— Да.
Зоя сняла кастрюльку с плиты и поставила её на подставку. Подошла к столу, налила чай — сначала Нине, потом себе. Развернула карамельку и бросила её в рот.
— Плачешь? — спросила она.
— Нет.
— Ну и правильно. — Зоя немного помолчала. — Потом поплачешь.
— Может быть, — согласилась Нина.
— Он её любит? Или так, баловство?
— Не знаю.
— Ты спросила?
— Нет.
— Ещё спросишь.
Нина взяла стакан. Чай был горячий, крепкий, пах смородиновым листом.
— Зоя Петровна, — сказала она. — Можно я у вас поживу несколько дней? Не два, а… сколько получится. Я пока не знаю.
— Да хоть до первого снега, — без раздумий ответила Зоя. — Раскладушку поставлю в маленькой комнате. Там прохладно, спать хорошо.
— Спасибо.
— Было бы за что. — Зоя поднялась и пошла проверять пирог. — Есть будешь?
— Буду.
— Вот и хорошо.
Виктор позвонил в восемь вечера.
Нина сидела на крыльце у Зои и смотрела на закат — розовый, тихий, будто ничего не обещающий. Телефон завибрировал у неё в руке, и она несколько секунд смотрела на экран, прежде чем нажать кнопку ответа.
— Нина, — сказал он.
— Слушаю.
На другом конце повисла долгая пауза.
— Ты где?
— У Зои.
— Я хочу поговорить.
— Я понимаю.
— Можно я приеду?
Нина смотрела на горизонт. Солнце почти скрылось, оставив после себя длинную оранжевую полосу.
— Не сегодня, — сказала она.
— Нина…
— Виктор. Не сегодня. Я тебя выслушаю. Но не сегодня.
Пауза.
— Хорошо, — сказал он.
— Езжай домой.
— Да.
— И куртку забери. Она на заднем сиденье лежит.
Пауза стала другой — удивлённой, растерянной.
— Ты видела.
— Я всё видела, Витя.
Она убрала телефон и осталась сидеть на крыльце. Из дома тянуло запахом остывающего пирога, тихо работал телевизор — Зоя смотрела передачу о природе.
Потом пришло сообщение от Галки.
Всего одно слово: «Нина».
И больше ничего.
Нина посмотрела на это слово, затем убрала телефон в карман, поднялась и вошла в дом.
— Зоя Петровна, — сказала она, — а можно утром я помогу вам с курами? Я не умею, но научусь.
Зоя посмотрела на неё поверх очков.
— Конечно, можно. Встаём в шесть.
— Хорошо, — сказала Нина. — Разбудите меня.
Она прошла в маленькую комнату, где уже стояла раскладушка с чистым бельём, легла, даже не переодеваясь, и уставилась в потолок.
Полтора года.
Всё это время она варила суп, ездила в командировки, покупала Виктору куртки и звонила сестре раз в две недели: «Как ты там, Галка? Не скучно одной?»
Интересно, как они отвечали на эти звонки. Каждый из своей комнаты? Или сидя рядом? Или…
Нина остановила эту мысль.
Довольно.
Не сегодня.
Она повернулась на бок и закрыла глаза. Под окном шуршали листья. Куры в загоне затихли. В комнате пахло деревом и свежим постельным бельём.
Завтра она проснётся в шесть. Научится кормить кур. Выпьет кофе, который привезла для Галки, а Галке оставит книгу.
А потом — посмотрит.
Жизнь, которую Нина знала ещё три часа назад, закончилась на повороте дачной улицы, рядом с серебристым «Фордом Фокусом» и вмятиной на бампере. Теперь начиналась другая.
Нина пока не знала какая.
Но шесть утра — вполне подходящее время, чтобы начать разбираться.