Теперь зарплата больше не поступала на общий счёт.
Для совместных расходов они оставили отдельный счёт, на который и Елена, и Андрей должны были переводить заранее согласованные суммы.
Елена составила таблицу.
Коммунальные услуги.
Платёж за квартиру.
Интернет.
Бытовые расходы.
Всё было предельно конкретно.
Без «маме нужно».
Без «одолжи до зарплаты».
Без «мы же семья».
Первые несколько дней Андрей был уверен, что жена просто злится и скоро передумает.
На третий день он спросил:
— Что сегодня на ужин?
Елена сидела на кухне и ела запечённую рыбу с овощами.
— У меня рыба.
— Я вижу. А мне?
— Не знаю.
Он коротко рассмеялся.
— Очень смешно.
— Я не шучу.
— Ты серьёзно приготовила только себе?
— Да.
Из гостиной послышался голос Галины:
— Андрюш, там вроде колбаса оставалась!
— Нет уже!
— Тогда сходи купи!
Андрей медленно повернулся к жене.
Елена спокойно продолжала есть.
— Ты правда собираешься жить вот так?
— Нет.
Он тут же немного оживился.
— Я собираюсь жить нормально. А будет ли это выглядеть именно «так» — зависит уже от тебя.
Спустя две недели Андрей впервые по-настоящему увидел, сколько стоит их обычная жизнь.
Раньше он замечал лишь сумму собственной зарплаты.
Теперь перед ним лежали счета.
Платёж за квартиру.
Коммуналка.
Продукты.
Средства для уборки и стирки.
Лекарства для матери.
Мобильная связь.
Транспорт.
Выяснилось, что еда не появляется в холодильнике вместе с деньгами.
Чистые полотенца не возникают в шкафу сами собой.
А горячий ужин не материализуется на плите из воздуха.
Однажды вечером Андрей сидел над таблицей и растерянно сказал:
— У меня почти ничего не останется.
Елена посмотрела на него.
— Знаю.
— И как ты раньше всё это вытягивала?
Она не ответила.
Андрей поднял голову.
И, кажется, впервые за долгие годы задал действительно правильный вопрос:
— А сколько вообще оставалось тебе?
— Иногда две тысячи. Иногда меньше.
Он заметно побледнел.
— Но ведь ты получаешь больше меня.
— Именно поэтому вы оба решили, что я способна оплачивать всё подряд.
— Я не думал об этом так.
— Ты вообще об этом не думал, Андрей. В этом и заключается проблема.
Тяжелее всех новые правила переносила Галина.
Сначала она объявила Елене бойкот.
Перестала с ней разговаривать.
Потом начала демонстративно звонить родственникам.
— Представляете, невестка теперь от меня еду прячет!
Через несколько дней Елене позвонила тётя Андрея.
— Галя говорит, что ты её чуть ли не голодом моришь.
Раньше Елена начала бы объясняться и оправдываться.
Теперь ответила совершенно спокойно:
— У Галины есть пенсия. Есть взрослый сын. Я запрещаю ей пользоваться кухней?
— Нет…
— Выбрасываю продукты, которые она покупает?
— Нет.
— Забираю у неё пенсию?
— Нет.
— Тогда где именно здесь голод?
В трубке повисла пауза.
После этого родственники больше не вмешивались.
Через месяц Галина заявила:
— Я так больше жить не могу.
Елена подняла взгляд от ноутбука.
— Как именно?
— В доме, где каждый думает только о себе.
— Тогда, возможно, вам стоит вернуться в свою квартиру.
Свекровь замерла.
У Галины действительно имелась собственная однокомнатная квартира.
Она сдавала её жильцам.
Деньги от аренды оставляла себе.
А сама жила у сына и невестки, потому что это было намного удобнее.
Елена годами даже не задавалась вопросом, почему всё устроено именно так.
Теперь задала.
— А арендаторы? — возмутилась Галина.
— Не знаю.
— Я получаю с этой квартиры деньги!
— Я в курсе.
— И ты хочешь лишить меня дохода?
Елена посмотрела ей прямо в глаза.
— Нет. Я просто больше не хочу быть вашим дополнительным источником дохода.
Тем вечером между Еленой и Андреем состоялся, пожалуй, самый важный разговор за все годы их брака.
— Ты хочешь выгнать маму? — спросил он.
— Я хочу, чтобы мы с тобой наконец начали жить как муж и жена.
— Она моя мать.
— Я знаю.
— Я не могу её бросить.
— Никто и не просит её бросать. У неё есть квартира, пенсия и деньги от аренды.
— Ей одной будет тяжело.
Елена кивнула.
— Значит, навещай её. Помогай. Покупай продукты. Если хочешь — оплачивай лекарства из своей зарплаты.
— А ты?
— А я больше не стану доказывать, что являюсь хорошей женой, обслуживая двух взрослых людей.
Андрей замолчал.
— Ты хочешь, чтобы я выбирал? — спросил он.
— Нет.
Елена покачала головой.
— Именно этого ты до сих пор не понял. Я никогда не требовала выбирать между мной и твоей матерью. Я просила только одного — чтобы ты был моим мужем, а не ещё одним взрослым человеком, которого я обязана содержать.
Галина съехала через три недели.
Без мира.
Без красивого прощания.
До самой последней коробки она повторяла:
— Доживёшь до моих лет — тогда поймёшь.
Елена не спорила.
Когда дверь за свекровью закрылась, квартира вдруг показалась непривычно тихой.