— Я тебя убью! — взревел Артем. Его лицо перекосилось, вены на шее вздулись. Он шагнул к ней с поднятыми кулаками, готовый ударить уже по-настоящему.
Марина отступила в проем кухни. Её рука нащупала на столешнице тяжелую чугунную сковороду — старую, советскую, которой можно было расколоть череп. Она крепко сжала ручку.
— Давай, — сказала она тихо. — Подойди. Только попробуй. Я тебе голову проломлю, Артем. И мне ничего за это не будет, потому что это будет самооборона. Посмотри на мои руки. Синяки уже есть.
Артем застыл. Он посмотрел ей в глаза. Там не было страха. Там была холодная решимость человека, которому уже нечего терять. Он понял: она ударит. Без колебаний.
— Психопатка… — выдохнул он, опуская руки, но продолжая следить за ней настороженно. — Тебя лечить надо.
— Димка, ко мне! Быстро! — скомандовала Марина, не выпуская сковороду.
Сын, который всё это время сидел сжавшись за кухонным столом, вскочил и бросился к матери. Он дрожал, но уже не плакал. Он видел: мама защищает их последнюю крепость.
Как только Дима оказался за её спиной, Марина захлопнула кухонную дверь. Щелкнула шпингалетом, но этого было мало.
— Помогай, — шепнула она сыну.
Они уперлись в тяжелый двухкамерный холодильник. Марина толкала его плечом, стиснув зубы, сдирая кожу. Дима помогал изо всех своих детских сил. Холодильник с натужным скрежетом пополз по линолеуму, перекрывая вход.
Через минуту дверь была забаррикадирована.
Снаружи кто-то дернул ручку, потом ударил кулаком.
— Открой, дура! Там еда! — орал Артем. — Ленке надо ехать в ремонтную мастерскую, деньги дай!
— Еды нет, — громко ответила Марина, сползая по стене рядом с холодильником на пол. Ноги дрожали, адреналин уходил, оставляя пустоту. — Денег тоже нет. И семьи больше нет.
В квартире наступила тишина, нарушаемая только истеричными всхлипами Ленки где-то в коридоре.
Марина обняла сына и притянула его голову к себе на колени. Они сидели на полу маленькой кухни, будто в осажденном бункере. Вокруг были стены, шкафы и баррикада. За дверью — враги. Враги, с которыми их связывали ипотека, прописка и общая фамилия.
Артем не уйдет — это его квартира. Ленка не уйдет — ей некуда идти, а теперь у неё еще и нет ни телефона, ни ноутбука. Марина тоже не уйдет — прямо сейчас ей некуда забрать сына.
Они остались в одной клетке. Чужие, ненавидящие друг друга люди, готовые перегрызть глотки за кусок хлеба, за комнату, за полку в ванной. О примирении больше не могло быть речи. Мосты были не просто сожжены — их взорвали, а пепел развеяли по ветру. Началась долгая холодная война на уничтожение, в которой не берут пленных, а победителю достаются только руины.
Марина погладила сына по голове и посмотрела в окно. Внизу дворник в оранжевом жилете с изумлением рассматривал мокрую шубу, валяющуюся в грязи.
— Ничего, сынок, — тихо сказала она. — Мы выдержим. А они — нет…