Сто тысяч рублей под двадцать два процента годовых.
Теперь предстояло три года выплачивать примерно по четыре тысячи ежемесячно.
Но Юлия Егоровна не считала это серьезной проблемой.
Коля ведь обязательно поможет.
Он ее сын, значит, обязан заботиться о матери.
Женщина вытерла руки полотенцем, прошла в комнату и села за стол.
Достала кредитный договор и снова внимательно просмотрела условия.
Четыре тысячи рублей каждый месяц.
Тридцать шесть месяцев подряд.
Юлия Егоровна усмехнулась.
Пускай Наташа считает, будто одержала победу. Пускай радуется своему уходу.
Ничего, еще вернется.
Сама попросится обратно.
Куда ей, в конце концов, деваться?
Свекровь отложила бумаги и включила телевизор.
Но квартиру наполняла необычная тишина.
Слишком непривычная.
Коля сидел в спальне и даже не показывался.
Наташи не было.
Юлия Егоровна недовольно поморщилась, но почти сразу отбросила неприятные мысли.
Все хорошо.
Праздник удался.
А остальное не так уж важно.
Николай сидел на краю супружеской кровати с телефоном в руках.
На экране оставалось последнее сообщение, отправленное Наташе.
Непрочитанное или оставленное без ответа — для него теперь разницы почти не было.
Он перевел взгляд на пустую половину кровати.
Затем посмотрел на закрытый шкаф, где еще совсем недавно висела одежда жены.
Всего неделю назад их жизнь казалась привычной и понятной.
Теперь все изменилось.
На столе лежал кредитный договор матери. Она случайно оставила его там.
Николай взял бумаги и посмотрел на цифры.
Четыре тысячи ежемесячно.
Три года подряд.
Он мысленно сопоставил эти выплаты со своей зарплатой, расходами на продукты, коммунальными платежами и остальными обязательствами.
Денег и без того оставалось немного.
А теперь мать наверняка рассчитывала, что именно он будет помогать гасить ее долг.
И Николая вдруг словно осенило.
Мать окончательно привязала его к себе.
Не только эмоционально, но теперь еще и финансово.
Он больше не просто взрослый сын, проживающий вместе с матерью.
Фактически на него собирались переложить ответственность за кредит, который она взяла ради собственного развлечения.
Николай снова набрал номер Наташи.
В трубке потянулись длинные гудки.
Один.
Другой.
Третий.
Затем включилась голосовая почта.
— Наташ… — тихо начал он, понимая, что жена, скорее всего, услышит эти слова только позже. — Прости меня. Я действительно все осознал. Был неправ. Очень неправ. Пожалуйста, давай увидимся. Просто поговорим.
Он завершил вызов и положил телефон себе на колени.
Начал ждать.
Прошла минута.
Затем еще одна.
Потом пять.
Ничего.
Наташа не перезвонила.
И впервые за все эти годы Николай по-настоящему испугался.
А вдруг жена больше не вернется?
Вдруг он потерял ее окончательно?
Из-за бесконечного желания угождать матери. Из-за собственного малодушия. Из-за неспособности хотя бы однажды защитить женщину, с которой собирался прожить всю жизнь.
Николай закрыл лицо руками.
В квартире стояла тишина.
С кухни доносилось негромкое пение Юлии Егоровны.
Мать была рядом.
А жена больше не отвечала.
И именно в этот момент Николай впервые за много лет ощутил себя по-настоящему одиноким.