На следующее утро возле магазина Лилии Николаевны на лавочке сидела женщина лет тридцати пяти в дождевике, держа на коленях большую спортивную сумку. Увидев подъезжающий фургон, она поднялась.
— Вы Стас? Я Марьяна. Дочь Валентины Степановны. Мама вчера весь вечер рассказывала, как вы плакали над своей собакой.
— Да не плакал я, — покраснел Стас.
— Мама говорит, что плакали. А с моей мамой лучше не спорить, поверьте моему опыту.
Марьяна работала в ветеринарной клинике на Полевой. В её сумке лежали заменитель кошачьего молока, пипетки, маленькие бутылочки и термос с тёплой водой. Она заглянула в машину, где на переднем сиденье в корзине спали котята, а Сонька сидела рядом и внимательно за ними наблюдала. Марьяна присела, осторожно погладила собаку, и та спокойно разрешила. Хотя обычно чужих к кабине она вообще не подпускала.
— Худая, конечно, но в целом всё нормально, — сказала Марьяна. — Четверо котят для неё слишком много. Их придётся дополнительно кормить, иначе она совсем себя истощит. Примерно каждые три часа. А вы всё время за рулём.
Она на несколько секунд задумалась.
— У меня сегодня выходной. Можно я с вами поеду? Я буду кормить малышей, а вы развозите свой кефир.
— Да… конечно. Если вам не сложно, — ответил Стас и почувствовал, что снова краснеет.
Марьяна устроилась на пассажирском сиденье, поставив корзину с котятами на колени. Сонька перебралась назад, к ящикам, и просунула голову между сиденьями, положив морду на спинку. Где-то возле седьмой точки Марьяна взяла с панели тетрадь и, прежде чем Стас успел что-либо сказать, раскрыла её.
— «Минус две ряженки, батон нарезной», — прочитала она вслух. — Вы точно водитель, а не бухгалтер?
Пришлось объяснять. Марьяна так смеялась, что рыжий котёнок проснулся и возмущённо запищал. Потом она перелистнула тетрадь до последней страницы и внезапно замолчала.
Там неровным почерком Стаса, вчерашней датой, были написаны всего два слова:
«Сонька нашлась».
Марьяна ничего не прокомментировала. Просто закрыла тетрадь и очень аккуратно положила её обратно на панель.
В тот вечер она помогла Стасу донести корзину до его квартиры на Богунии. Они пили чай с печеньем, которое случайно нашлось в кухонном шкафчике, и проговорили почти до десяти вечера. Домой Марьяна уехала на такси, а пипетки оставила лежать на столе.
— На завтра, — сказала она.
И на следующий день приехала снова.
Прошло полтора года.
Сарай за домом Валентины Степановны снова покрашен в голубой цвет: Стас обновил его ещё прошлым летом своими руками, потратив на это два выходных. Двое котят переехали к пани Галине и Лилии Николаевне, и теперь обе при каждой встрече обязательно показывают Стасу их свежие фотографии в телефоне. Ещё двое остались дома.
Стас по-прежнему развозит хлеб, только теперь его маршрут заканчивается к обеду. Так решила Марьяна, а спорить с ней, как выяснилось, так же бесполезно, как и с её мамой. На ошейнике Соньки теперь висит металлический жетон, на котором выгравированы сразу два телефонных номера.
Валентина Степановна любит рассказывать соседкам на рынке, что нашла себе зятя благодаря ведёрку колбасных обрезков. Соседки каждый раз смеются. А она, между прочим, говорит совершенно серьёзно.
По вечерам Сонька лежит на крыльце на том самом старом полосатом покрывале. Под её лапой спит рыжий котёнок, который давно уже перестал быть котёнком и превратился в огромного взрослого кота. Но он до сих пор уверен, что лучшего места на всём белом свете просто не существует.
И, если говорить откровенно, никто в этом доме с ним спорить не собирается.