По лицу Алексея пошли красные пятна.
Совсем как в детстве, когда его ловили на очередной неправде.
— То есть делиться ты не собираешься?
— Нет.
— Даже с родным братом?
— Родной брат навестил больного отца всего трижды за четыре года. Родной брат продал его любимую машину, забрал все деньги и ничего мне не оставил. Родной брат смеялся надо мной за праздничным столом у тёти Любы, называл моё наследство шестью сотками ржавчины и издевался над отцовским подарком. А теперь этот самый родной брат приходит ко мне с тортом.
На краю стола стояла коробка с медовиком.
Красивая, аккуратная, всё ещё перевязанная ленточкой.
Мы её даже не открыли.
— Забери свой торт, Лёша.
Марина первой потянулась к коробке.
Она молча взяла её со стола.
Алексей остановился в дверном проёме и долго смотрел на меня.
И впервые за всю нашу жизнь я не увидела в его глазах привычного превосходства.
Там было лишь растерянное непонимание.
Он никак не мог осознать, почему неприметный гараж посреди заброшенной промышленной зоны внезапно оказался гораздо дороже просторной трёхкомнатной квартиры.
И ещё он совершенно не понимал, как его старшая сестра, привыкшая молчать, соглашаться и уступать, способная ежедневно тратить по сорок минут только на дорогу в один конец, вдруг смогла твёрдо произнести одно короткое слово.
«Нет».
— Отец бы такого не одобрил, — бросил он уже с порога.
— Отец собственноручно составил завещание. И прекрасно понимал, что делает.
Деньги поступили на мой счёт в декабре.
Вся сумма целиком.
Алексей больше мне не звонит.
По словам тёти Любы, он теперь рассказывает всем родственникам и знакомым, будто сестра неожиданно разбогатела на отцовском наследстве, а родному брату пожалела даже копейки.
Меня исключили из общего семейного чата.
На следующий день рождения племянницы тоже не пригласили.
Тёте Любе я за свой счёт полностью отремонтировала крышу дома.
Она ведь все четыре года привозила отцу из деревни свежее молоко.
И ни разу не согласилась взять за него деньги.
Когда я предложила оплатить ремонт, она категорически отказалась.
Мы спорили почти две недели, прежде чем мне всё-таки удалось её уговорить.
Остальные средства я перевела на отдельный банковский счёт.
Пока ничего с ними не делаю.
А в феврале я отправилась в Кременчуг.
Тот самый коллекционер, купивший когда-то отцовскую машину, очень удивился моему появлению.
Но от предложения не отказался.
Я выкупила обратно нашего старенького «Запорожца».
Заплатила сто пятьдесят пять тысяч гривен.
На двадцать пять тысяч больше той суммы, за которую его когда-то продали.
Теперь отцовский автомобиль находится в гараже мужа тёти Любы.
Стоит там, укрытый тем самым старым брезентом.
Иногда по воскресеньям я приезжаю к нему.
Открываю гаражные ворота, ставлю рядом деревянную табуретку и просто сижу возле машины.
Вокруг по-прежнему пахнет машинным маслом и пылью.
И совсем немного — яблоками.