Павел встал прямо перед Ларисой, не позволяя ей пройти к выходу, и намеренно заговорил громче именно в тот момент, когда сидевшие неподалёку гости начали поворачиваться в их сторону.
— Ну и как? До сих пор не встретила мужчину, который согласился бы содержать тебя вместе с ребёнком?
В его пальцах покачивался бокал игристого вина. Возле него стояла женщина в ярко-красном платье. Она без особого интереса скользнула взглядом по Ларисе и тут же отвернулась. Вечер встречи выпускников продолжался уже около двух часов. На большом экране показывали школьные фотографии, а бывшие одноклассники один за другим рассказывали, где теперь живут, кем работают и каких успехов успели добиться.
— Меня никто не должен содержать, — спокойно ответила Лариса.
— Да брось, не начинай. Ты ведь всё ещё работаешь в городской больнице?
— Я старшая медсестра в отделении.
— Что ж, постоянство — тоже своего рода достижение.
Он произнёс это таким снисходительным тоном, каким обычно хвалят маленького ребёнка за то, что тот самостоятельно застегнул все пуговицы. Лариса уже хотела обойти его, однако Павел ещё не закончил.
— А как там твой сын? Миша, кажется?
— Максим.
— Точно, Максим. Ему уже восемь?
Лариса не спеша поставила стакан с соком на широкий подоконник. Павел ушёл из семьи, когда Максиму было всего четыре месяца. Поначалу он переводил по пять тысяч, затем перестал отвечать на сообщения. Она несколько раз пыталась связаться с ним, когда ребёнок серьёзно заболел, когда потребовались деньги на обследование и когда в школе попросили приобрести форму. Павел не ответил ни разу.
— Восемь с половиной, — произнесла она.
— Уже совсем взрослый. А алименты ты хотя бы получала?
— Только первые шесть месяцев.
— А дальше почему не напоминала? Раз молчала, значит, и без меня прекрасно справлялась.
Павел усмехнулся и демонстративно поправил на запястье дорогие часы. За этот вечер он уже успел похвастаться собственной строительной фирмой, квартирой в новом жилом комплексе и зимним отпуском у тёплого моря.
— О ребёнке напоминают посторонним, — ответила Лариса. — Родному отцу напоминания не нужны.
— Только не надо громких фраз. Ты выбрала материнство, а я выбрал карьеру. Каждый в итоге получил именно то, чего хотел.
Он отошёл к группе бывших одноклассников, собравшихся возле сцены. Его спутница задержалась рядом с Ларисой ещё на несколько секунд.
— Не обращайте внимания. Он сегодня каждому рассказывает, что всего добился исключительно собственными силами.
Лариса молча надела пальто и покинула ресторан. На улице накрапывал мелкий холодный дождь. До ближайшей остановки нужно было идти около пятнадцати минут, но вызывать машину она не стала. Телефон в сумке несколько раз завибрировал. Оксана писала, что Павел вёл себя отвратительно и что не стоило из-за него так рано уходить.
Лариса остановилась под навесом закрытой аптеки и быстро набрала сообщение.
«Пришли мне контакт юриста, который помогал твоей сестре».
Когда она вернулась домой, Максим сидел на кухне в старой растянутой футболке и намазывал варенье на ломтик хлеба. Учебник перед ним был раскрыт, но мальчик смотрел куда-то в сторону, словно совершенно не видел страницу.
— Бабушка сказала, что ты встретила папу.
Лариса сняла промокшее пальто, повесила его в прихожей и села напротив сына.
— Да, встретила.
— Он спрашивал обо мне?
Она могла соврать, что Павел интересовался его успехами в школе, тренировками и друзьями. Несколько минут Максим радовался бы этой новости. А потом начал бы ждать звонка, которого, скорее всего, снова не последовало бы.
— Сначала он перепутал твоё имя, — честно сказала Лариса. — Потом всё-таки вспомнил.
Максим провёл пальцем по хлебным крошкам на столе.
— Получается, он меня совсем не знает?
— Получается, что не знает.
— Вовка сказал, что папа ушёл, потому что я был плохим ребёнком.
Лариса накрыла его ладонь своей и придвинула ближе.
— Ты ни в чём не виноват. Он ушёл не от тебя. Он просто не захотел брать на себя ответственность.
— А если однажды он захочет прийти?
— Тогда сначала я узнаю, зачем именно он пришёл.
На следующий день, закончив смену, Лариса сидела в маленьком душном кабинете юриста. С собой она принесла старый телефон, банковские выписки и распечатанные сообщения. В одном она просила Павла помочь оплатить обследование Максима. В другом писала адрес больницы, куда положили ребёнка. Оба сообщения были прочитаны, но ответа на них не последовало.
— Эти переписки нам пригодятся, — пояснила юрист. — Они подтверждают, что вы пытались добиться помощи. Подадим заявление и на текущие выплаты, и за тот прошлый период, который удастся документально подтвердить.
— Я не хочу выглядеть женщиной, которая выпрашивает деньги.
— Эти средства предназначены не вам, а ребёнку. Вы не имеете права отказываться от них только потому, что вам мешает гордость.
Лариса спрятала телефон обратно в сумку. На самом деле спорить ей хотелось не с юристом. Она спорила с самой собой восьмилетней давности — той женщиной, которая почему-то решила, будто молчание поможет сохранить достоинство.
Спустя две недели её заявление официально приняли. Павел появился в больнице ещё до того, как Ларисе успели сообщить дату судебного заседания. Он ждал её у окна в самом конце коридора, рядом со столиком, на котором пациенты оставляли использованные пластиковые стаканчики.
— Ты всерьёз решила меня разорить?
— Не преувеличивай.
— Ты хотя бы представляешь, какую сумму суд может назначить, если увидит обороты моей компании?
— Меня интересуют расходы Максима, а не обороты твоего бизнеса.
— Я могу добровольно переводить десять тысяч каждый месяц.
— Этой суммы недостаточно даже на школу, спортивную секцию и лекарства в холодное время года.
Павел заметно понизил голос.
— Забери заявление. Я познакомлюсь с сыном и начну помогать. Мы всё решим между собой, без адвокатов, суда и посторонних.
Лариса вынула из кармана ручку и положила её на подоконник. После ночной смены пальцы слушались плохо.
— Скажи, в каком классе он учится?
— Во втором.
— В третьем. Как зовут его тренера?
Павел отвёл глаза к окну.
— Я признаю, что раньше почти не участвовал в его жизни. Но сейчас хочу всё исправить.
— Тогда почему знакомство с сыном ты ставишь в зависимость от того, отзову ли я заявление?
— Потому что по-другому с тобой невозможно договориться.
Лариса взяла ручку и снова убрала её в карман.
— Максим не может быть частью сделки.
Павел ушёл, бросив на прощание, что она ещё пожалеет о своём решении. Через три дня он приехал прямо к школе. Учительница отказалась выпускать к нему Максима и сразу позвонила Ларисе. К вечеру сын уже знал, что возле ворот его ждал отец.
— Почему ты не разрешила мне выйти к нему?
— Потому что он не имеет права забирать тебя без моего разрешения.
— Но я хочу его увидеть.
Лариса складывала чистые рубашки сына в аккуратную стопку и долго разглаживала пальцами одну и ту же манжету. Запретить встречи было бы гораздо проще. Тогда Павел не смог бы внезапно исчезнуть во второй раз, а Максим не стал бы каждый вечер проверять телефон.
— Хорошо, — наконец сказала она. — В субботу встретимся с ним в кафе. Но я буду сидеть рядом.
Павел пришёл с большим дорогим конструктором и говорил непривычно быстро. Он расспрашивал Максима о школе, занятиях карате и любимых фильмах. Мальчик отвечал коротко и осторожно, пока разговор не перешёл на автомобили. Уже через полчаса они увлечённо спорили о том, какой двигатель лучше.
— Может, сходим вместе на хоккей? — предложил Павел. — Только ты и я.
Максим вопросительно посмотрел на мать.
— Для начала пойдём все вместе, — сказала Лариса. — А дальше посмотрим.
Следующие два месяца Павел приезжал почти каждое воскресенье. Он покупал Максиму одежду и игрушки, фотографировал буквально каждую их встречу и выкладывал снимки в социальных сетях. Под одной из публикаций написал, что долго добивался законного права общаться с собственным ребёнком. В комментариях совершенно незнакомые люди называли Ларису мстительной бывшей женой, которая якобы годами не подпускала отца к сыну.
Она уже написала резкий ответ, но в последний момент удалила его. Вместо этого сделала снимок публикации и сообщила Павлу, что запрещает обсуждать ребёнка в интернете. Он ничего не ответил, зато вечером отправил ей проект соглашения.
В кафе, расположенном рядом с судом, Павел положил перед ней три распечатанных листа и новую дорогую ручку.
— Подпишем этот документ, и я буду самостоятельно переводить деньги. Без приставов, проверок и постоянного контроля.
Предложенная сумма оказалась значительно выше тех десяти тысяч, о которых он говорил раньше. Встречи с Максимом должны были проходить каждую неделю. Лариса внимательно прочитала почти весь документ, положила ладонь на последний лист и уже собиралась согласиться. Сын с нетерпением ждал воскресений. Судебное разбирательство отнимало слишком много сил, а на работе как раз начиналась серьёзная проверка.
Но на оборотной стороне второго листа мелким шрифтом было написано, что она отказывается от взыскания денег за прошлые годы и заранее разрешает Павлу вывозить ребёнка за пределы страны.
— Для чего здесь этот пункт?
— Обычная формальность. Мы ведь можем когда-нибудь поехать отдыхать.
— Без меня?
— Лариса, только не устраивай драму. Я всё-таки его отец.
Она медленно подвинула бумаги обратно к Павлу.
— Переделай соглашение. Удали отказ от прошлых выплат и пункт о поездках без отдельного письменного разрешения.
— В таком случае никакого соглашения не будет.
— Значит, продолжим разговор в суде.
Павел поднял ручку, несколько раз постучал ею по столешнице и усмехнулся.
— Ты действительно думаешь, что суд поверит обычной медсестре, которая много лет запрещала родному отцу общаться с сыном?
Лариса достала телефон и открыла его публикацию.
— А здесь ты сам написал, что начал бороться за встречи только после того, как я подала заявление. Дата публикации сохранилась.
Улыбка мгновенно исчезла с его лица. Павел резко вытащил листы из-под её руки и покинул кафе, даже не притронувшись к оставшемуся кофе.
Суд определил размер выплат, учитывая официально подтверждённые доходы Павла, а вопрос задолженности за предыдущие годы рассмотрел отдельно. Он пытался убедить судью, что прежние переводы были обычными подарками, но Лариса предъявила переписку, в которой Павел сам называл эти деньги помощью на содержание сына. Итоговая сумма оказалась меньше, чем она предполагала, однако её хватало, чтобы погасить долг за обследование и больше не соглашаться на лишние ночные смены.
В субботу Лариса повела Максима в магазин обуви. Раньше они всегда начинали с отдела распродажи и заранее договаривались примерить не больше двух пар. На этот раз мальчик самостоятельно выбрал тёплые зимние ботинки, но по привычке первым делом перевернул ценник.
— Они слишком дорогие?
— Сначала примерь.
Пока продавец искал нужный размер, Максим сидел на мягком пуфике: на одной ноге у него был старый ботинок, на другой — новый. Лариса открыла приложение банка, полностью оплатила обследование и перевела оставшиеся деньги на отдельный счёт сына. Новое пальто для себя она покупать не стала. Старое пока не промокало, а судебное решение не делало выплаты Павла её личной премией.
После заседания Павел поджидал её в коридоре.
— Ну что, теперь довольна?
— Нет. Я всего лишь сделала то, что обязана была сделать много лет назад.
— Ты уничтожила наш последний шанс снова стать семьёй.
— Ты предложил мне отказаться от денег, принадлежащих Максиму, и разрешить тебе увозить его куда угодно без моего согласия. Семья так не выглядит.
Павел молча отошёл в сторону и даже не попрощался.
Первые выплаты поступили точно в срок. Павел продолжал встречаться с сыном и однажды отвёз Ларису с Максимом на областные соревнования. Мальчик занял третье место. По дороге обратно он уснул на заднем сиденье машины, крепко прижимая к груди медаль.
— Кажется, втроём у нас неплохо получается, — тихо сказал Павел. — Может, уже хватит воевать?
— Я с тобой не воюю.
— Тогда давай начнём сначала. Я куплю более просторную квартиру. Ты уйдёшь из больницы и будешь заниматься домом и Максимом.
— Я не собираюсь бросать работу.
— Зачем продолжать бегать на эти смены ради копеечной зарплаты?
Лариса посмотрела на спящего сына. На мгновение она представила просторную комнату для занятий, летний отпуск у моря и холодильник, содержимое которого не придётся рассчитывать до следующей зарплаты.
— Я подумаю, — ответила она.
Павел сразу воспринял эти слова как согласие. Он отправил ей план будущей квартиры, стал регулярно привозить продукты и даже предложил оформить дополнительную банковскую карту, привязанную к его счёту. Лариса согласилась ещё раз встретиться с ним в ресторане и заранее записала все вопросы на листе бумаги.
— Моя зарплата по-прежнему будет поступать на мой личный счёт?
— Если тебе так будет спокойнее, пусть поступает.
— Квартиру оформим на нас обоих?
— Она будет куплена на средства компании. Позже разберёмся с документами.
— Семейные расходы мы будем обсуждать вместе?
— Только крупные покупки. Для всего остального у тебя будет моя карта.
— Какой на ней будет лимит?
Павел закрыл меню и отложил его в сторону.
— Ты сейчас проводишь собеседование собственному мужу?
— Пока ты мне не муж.
— Опять начинаешь подозревать меня во всём. Я предлагаю тебе нормальную обеспеченную жизнь, а ты сидишь и высчитываешь проценты.
Лариса аккуратно сложила лист пополам.
— Я считаю не деньги. Я пытаюсь понять, останется ли у меня право самостоятельно принимать решения.
— В нормальной семье кто-то один должен отвечать за финансы.
— Ты уже однажды отвечал. Целых первые полгода жизни Максима.
Она поднялась из-за стола и ушла. Выйдя на улицу, остановилась возле ярко освещённой витрины, позвонила юристу и попросила официально оформить порядок общения отца с ребёнком. Павел должен был встречаться с Максимом по установленному графику и не иметь возможности использовать сына как средство давления на неё.
После этого он пропустил три воскресенья подряд. Максим перестал спрашивать, заряжен ли его телефон, однако во время каждого ужина всё равно клал аппарат возле своей тарелки.
К тому времени рядом с Ларисой уже появился Михаил. Они познакомились в больнице, когда он привёз мать на плановое обследование. Михаил не пытался давать непрошеные советы и никогда не расспрашивал её о Павле. Однажды он помог Максиму починить сломанную модель самолёта, а в другой раз пришёл на соревнования и снимал выступление мальчика на старенький телефон.
Лариса дважды отказывалась, когда Михаил предлагал им жить вместе. В третий раз она попросила ключи от его квартиры и целую неделю носила их в кармане пальто, ни разу не воспользовавшись. Затем вернула обратно.
— Я пока не готова, — призналась она.
— Хорошо, — спокойно ответил Михаил. — Торопиться нам некуда.
Через восемь месяцев они официально зарегистрировали брак. Пышного торжества не устраивали. На церемонии присутствовали только Максим, мама Ларисы и Оксана. Павлу она ничего не сообщила. Её замужество не отменяло его обязанностей как отца, но и не давало ему никакого права вмешиваться в жизнь её новой семьи.
Весной бывшие одноклассники снова решили собраться в том же самом ресторане. Лариса не планировала приходить, но Максим попросил заехать за праздничным тортом, который заранее заказала Оксана. Михаил должен был забрать их чуть позже, закончив работу.
Павел заметил Ларису возле гардероба и первым подошёл к ней.
— Прекрасно выглядишь. Похоже, небольшая пауза действительно пошла тебе на пользу.
— О какой паузе ты говоришь?
— О нашей паузе. Я многое успел переосмыслить. Максим ведь скучает по мне.
— Сначала скучал. А потом перестал ждать.
— Это ты настроила его против отца?
— Ты сам не приезжал три месяца.
Люди, стоявшие неподалёку, уже начали говорить тише и прислушиваться. Павел заметил внимание окружающих и специально повысил голос.
— Как бы там ни было, мы всё равно остаёмся семьёй. Рано или поздно тебе придётся это признать.
— Мы с тобой не семья.
— Не смеши окружающих. Ты ведь сама хотела вернуться ко мне.
— Я лишь пыталась понять, способен ли ты быть отцом, не покупая право управлять моей жизнью. Оказалось, что не способен.
Павел снисходительно усмехнулся.
— И что теперь? Снова будешь в одиночку играть роль сильной и независимой женщины?
В этот момент дверь ресторана открылась. В зал вошёл Михаил, а следом за ним появился Максим, державший большую коробку с тортом. Увидев мать, мальчик радостно поднял коробку повыше.
— Мам, мы всё-таки успели!
Михаил забрал у него тяжёлую коробку, осторожно поставил её на ближайший свободный стол и только после этого подошёл к Ларисе.
Павел заметил обручальное кольцо на её пальце.
— А это ещё кто?
— Мой муж.
— Пока я старался вернуть нашу семью, ты успела выйти замуж?
— Ты пытался вернуть не семью, а власть надо мной. Семью ты бросил восемь лет назад.
Павел посмотрел на Максима, затем снова перевёл взгляд на Ларису.
— Тогда я вообще могу больше не платить. Теперь нашёлся человек, который будет вас содержать.
Лариса достала из сумки копию официально утверждённого графика встреч и положила документ перед ним.
— Здесь указаны ближайшие даты. Хочешь оставаться отцом — приходи вовремя. Мой новый брак никак не влияет на твои обязанности перед ребёнком.
— Я обращусь в суд.
— Обращайся. Заодно расскажешь, почему перестал видеться с сыном сразу после того, как я отказалась жить на деньги с твоей карты.
Павел сжал бумагу в руке и повернулся к Максиму.
— Ты сейчас пойдёшь со мной?
Мальчик придвинулся ближе к коробке с тортом.
— Сегодня у мамы праздник.
— Я твой родной отец.
— Тогда приходи в следующее воскресенье. Здесь всё написано.
Максим указал на документ, который Павел всё ещё держал в руке. Тот медленно разжал пальцы, расправил смятый угол листа и убрал его во внутренний карман пиджака.
Лариса не стала ждать дальнейшего ответа. Она взяла сына за руку, а Михаил понёс торт к столу. Оксана уже переставляла тарелки, освобождая для них место.
Поздним вечером Максим уснул прямо на диване, не успев снять праздничную рубашку. Михаил осторожно укрыл его пледом и ушёл на кухню ставить чайник. Телефон Ларисы коротко звякнул, сообщая о новом сообщении.
Павел написал, что придёт в следующее воскресенье ровно в одиннадцать часов.
Она ответила всего одним словом.
«Хорошо».
На следующее утро Лариса прикрепила график встреч к дверце холодильника — рядом с расписанием своих рабочих смен и тренировками Максима.