Сам Григорий называл получившуюся конструкцию полосой препятствий.
Валет носился по ней с невероятным удовольствием, словно всю жизнь мечтал именно об этом. Перепрыгивал между полками, перебегал через мостики, карабкался наверх, после чего с важным видом осматривал свои владения.
А Григорий стоял снизу и делал вид, будто просто проверяет, хорошо ли закручены саморезы.
Тамара Петровна из-за забора отлично видела всю происходящую картину.
Особенно она замечала то, что сам Григорий всеми силами пытался скрывать.
Он улыбался.
Прошло примерно шесть месяцев.
Валет окончательно освоился в новом доме. Его шерсть стала густой и ухоженной, яркие зелёные глаза сияли ещё сильнее, а весь двор кот теперь совершенно искренне воспринимал как исключительно личные владения.
От привычки путешествовать на Григории он тоже не отказался.
Валет садился мужчине на плечо, когда тот ходил по двору.
Таким же способом ездил с ним в магазин.
Даже в машине кот отказывался пользоваться обычным пассажирским местом. Он забирался на спинку водительского сиденья, вытягивал шею вперёд и внимательно наблюдал через лобовое стекло за дорогой.
Однажды тёплым вечером к Григорию зашёл его давний знакомый Семёныч.
Мужчины сидели на крыльце и спокойно пили чай. Валет растянулся поперёк коленей Григория, полностью расслабившись и выставив вверх живот.
Семёныч отпил из кружки и поинтересовался:
— Гриш, а почему ты в итоге собаку-то не взял? Ты вроде охотничью хотел.
— Хотел.
— И чего передумал?
Григорий кивнул на лежащего кота.
— Так вот этот товарищ всё за меня решил.
Валет, даже не открывая глаз, лениво перекатился на бок. Одна передняя лапа свесилась с колена и слегка раскачивалась.
Семёныч усмехнулся.
— И что, он действительно сам к тебе полез?
— Сам.
— Вот прямо без приглашения?
— На плечо запрыгнул. А потом категорически отказался слезать.
Семёныч покачал головой.
— Ну и дела бывают.
— Примерно это же я тогда и подумал.
Некоторое время мужчины сидели в тишине.
Вечер выдался тёплым и тихим. Со стороны двора доносился запах недавно скошенной травы, а деревянные доски крыльца всё ещё сохраняли дневное тепло. Где-то за соседним забором несколько раз коротко тявкнула собака.
Через некоторое время Семёныч снова вернулся к разговору:
— А охота теперь как?
Григорий пожал плечами.
— Да какая теперь охота. Я с этим чудом во дворе времени провожу больше, чем раньше по лесу ходил.
Он допил остатки чая и поставил кружку на деревянные перила.
Валет тут же открыл глаза, приподнял голову и коротко мяукнул.
Григорий посмотрел на него.
— Ну что ещё? Есть захотел?
Кот повторил своё требовательное мяуканье.
— Да услышал я. Иду уже, иду, — недовольно пробормотал Григорий.
Мужчина поднялся, придерживая Валета рукой, чтобы тому было проще перебраться повыше.
Кот привычным движением устроился у хозяина на плече, обвил пушистым хвостом его шею и уткнулся мордой в густую бороду.
Семёныч смотрел на них и лишь удивлённо качал головой.
— Гриш, я тебя ведь столько лет знаю. Ты же терпеть не мог котов.
Григорий уже собирался войти в дом, но возле двери остановился и повернулся.
Валет сидел у него на плече и наблюдал за Семёнычем всё с тем же спокойным выражением бывалого карточного игрока, который прекрасно понимает, что победа уже давно у него в руках.
— А он сам меня выбрал, — спокойно сказал Григорий. — С таким особо не поспоришь.
Дверь за мужчиной и котом закрылась.
Через несколько секунд в окне дома вспыхнул тёплый свет.
Семёныч остался один на крыльце, допивая уже остывший чай, и готов был поклясться, что даже сквозь закрытое окно слышал знакомое мурлыканье.
Громкое.
Спокойное.
И совершенно счастливое.