Я раз за разом пропускала мимо ушей его обидные замечания и убеждала себя, что не стоит принимать их близко к сердцу. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю: должна была догадаться, что однажды моему терпению всё-таки придёт конец.
В пять утра часы в детской светились голубоватым светом, а Оника наконец-то спокойно лежала у меня на плече. Я покачивалась в том самом старом кресле, в котором три года назад кормила Брэдли. Совсем скоро на телефоне должен был сработать будильник, напоминая, что перед душем мне пора сцеживать молоко.
Из коридора донёсся тихий детский голосок.
— Мамочка? Сейчас уже утро-утро или ещё ночное утро?
— Тихое утро, малыш, — прошептала я. — Иди полежи с папой. Я скоро за тобой приду.
Я продолжала покачиваться в старом кресле.
— Папа храпит.
— Я знаю, солнышко. В этом он настоящий профессионал.
Я услышала, как маленькие ножки прошлёпали по коридору, затем что-то глухо стукнуло, после чего снова наступила тишина. Я закрыла глаза ровно на четыре секунды, но тут Оника икнула и проснулась.
***
К семи утра я уже стояла на кухне: под пиджаком работал молокоотсос, а свободной рукой я помешивала овсянку. На столешнице был открыт ноутбук, где уже загружалась маркетинговая презентация к моему совещанию на девять утра.
— В этом он настоящий профессионал.
***
Через несколько недель после рождения Оники мне пришлось вернуться на работу, потому что моего мужа Карла сократили во время очередной корпоративной «оптимизации штата».
***
Муж сонно вошёл на кухню. Волосы торчали в разные стороны, а телефон уже был у него в руке.
— Кофе готов?
— Придётся сделать самому, — ответила я.
— Тяжёлая ночь?
— Она просыпалась в два, в четыре и в пять.
— Придётся сделать самому.
Карл что-то проворчал, продолжая листать экран, а когда я случайно посмотрела в его сторону, слегка отвернул телефон.
Наверное, спортивные новости. Или вакансии.
Я предпочла поверить во второй вариант, потому что на любые другие мысли у меня просто не оставалось сил.
— Вчера заходила Элис, — сказала я, стараясь говорить бодро. — Принесла куриную запеканку и сказала, что я выгляжу ужасно уставшей. Но сказала по-доброму, понимаешь? Видно было, что она действительно переживает.
Я решила верить, что он смотрит вакансии.
— Да, Элис умеет поддержать.
— Стиву повезло.
— Угу. — Муж даже не оторвался от телефона.
***
По дороге за обувью Брэдли я мельком посмотрела на себя в зеркало в коридоре. Худи в пятнах. Волосы всё ещё собраны во вчерашний хвост.
Когда-то здесь жила женщина, которая надевала каблуки на пятничный ужин и красила губы даже перед тем, как вынести мусор. Где-то внутри меня она всё ещё существовала. Наверное, просто спала.
— Стиву повезло.
***
Я отвезла детей в садик, успела на совещание буквально за тридцать секунд до начала и повторила себе то, что говорила уже много недель подряд.
Я поддержала Карла, когда ему было тяжело. Теперь пришло время мне немного опереться на него. Разве не так должен работать брак?
***
Вечером, когда мне наконец удалось уложить обоих детей, я буквально рухнула на диван рядом с мужем. Он что-то смотрел по телевизору.
Разве не так должен работать брак?
— День был бесконечный, — сказала я.
— У меня тоже. Всякие дела по работе, — ответил Карл.
— И как прошло?
— Пока глухо, — сказал он. — Слушай, милая, я не хочу звучать грубо, но когда всё немного успокоится, тебе, наверное, стоит всерьёз задуматься о спортзале. Ты в последнее время сильно поправилась.
Я медленно повернула голову.
— Что, прости?
— Я просто говорю. Посмотри на Элис — у неё всё будто само собой получается. Тренировки, занятия и всё остальное. Может, и тебе было бы полезно.
— И как прошло?
Элис была новой женой брата Карла, Стивена, а значит, моей новой невесткой.
Я даже рассмеялась, потому что иначе, кажется, разрыдалась бы прямо в декоративную подушку, от которой всё ещё пахло детским срыгиванием.
***
Я разрывалась между работой, хроническим недосыпом, уходом за младенцем и нашим трёхлетним сыном. Когда в доме двое маленьких детей, хаос не заканчивается никогда. Всегда нужно было что-то мыть, стирать, убирать или готовить.
Я даже рассмеялась.
Из-за безумного графика я практически перестала заниматься собой.
Я уже забыла, каково это — ходить в спортзал. Забыла, каково пользоваться косметикой, надевать каблуки или красивые платья.
На всё это просто не было времени.
***
— Карл, я уже три года даже в туалет не могу сходить одна.
— Я просто высказал мнение.
— Знаю. Всё нормально.
Я снова пропустила его слова мимо ушей, потому что была уверена: он не хотел сказать то, как это прозвучало. Тогда я вообще слишком во многом была уверена.
— Я просто высказал мнение.
***
Следующие несколько недель слились в одно сплошное пятно.
Я сцеживала молоко на парковке перед совещаниями, одной рукой разогревала остатки ужина, другой покачивала Онику и отвечала на пятьдесят вопросов Брэдли о динозаврах ещё до того, как успевала снять обувь.
А Карл тем временем выработал удивительно стабильный распорядок дня. Его главным пунктом был диван.
***
— Ты сегодня хоть куда-нибудь отправил резюме? — спросила я однажды вечером, перешагивая через гору белья.
— Я налаживаю связи, — ответил муж, не поднимая глаз от телефона.
Я сцеживала молоко прямо на парковке.
— С кем?
— С людьми. Ты всё равно не поймёшь, Нина.
Я, как обычно, предпочла не спорить.
***
Сначала замечания про Элис были редкими, но вскоре начали размножаться словно кролики. За завтраком, во время кофе, даже пока я меняла ребёнку подгузник.
— Видела бы ты видео с танцев Элис, — сказал Карл как-то утром. — Она потрясающе двигается, фигура спортивная, короткие юбки ей идут невероятно! А ты?
— Ты всё равно не поймёшь.
— Молодец она, — пробормотала я, вытирая яблочное пюре с подбородка Брэдли.
— А ведь раньше и у тебя было столько энергии.
Моя рука замерла.
Сын посмотрел на меня огромными глазами, а у него над бровью всё ещё оставалось пятно яблочного пюре.
— Карл, я совсем недавно родила ребёнка.
— Я всего лишь говорю. Элис ведь всё равно успевает ходить на танцы.
Я перестала вытирать ему лицо.
— Элис двадцать восемь, и у неё нет новорождённого ребёнка, который почти круглосуточно висит у неё на руках.
Муж лишь пожал плечами, будто мои слова каким-то образом только подтвердили его правоту.
***
В тот вечер я решила ещё раз попытаться поговорить с ним по-настоящему.
— Мне нужна помощь по дому, — сказала я. — Ты целый день дома. Я не прошу совершать чудеса. Я прошу хотя бы мыть посуду.
— У меня сейчас тоже непростой период.
— У меня тоже.
Я решила попробовать ещё раз.
— Это другое, Нина.
— Чем?
Карл не ответил. Просто снова взял телефон, и я опять заметила, как он повернул экран от меня, прежде чем что-то нажать.
Я убедила себя, что просто накручиваю себя.
***
Мелочи постепенно складывались в шаткую башню, которая в любой момент могла рухнуть.
Перед приходом Стива и Элис Карл обязательно принимал душ. И не обычный быстрый душ. Это превращалось в целую церемонию — вплоть до одеколона, который раньше он доставал только по годовщинам.
Наверное, я всё себе придумала.
— Особые планы? — пошутила я, наблюдая, как муж поправляет воротник.
— Просто хочу выглядеть нормально.
— Вчера тебя вполне устраивали спортивные шорты, которые ты неделю не стирал.
— Очень смешно.
***
Во время обеда Карл сам вызвался отвезти Элис домой, потому что, как он выразился, «Стиву срочно нужно было кое-куда ехать».
Я не помнила, чтобы мой деверь упоминал какие-то дела. Судя по растерянному выражению лица Стива, он тоже.
— Просто хочу выглядеть нормально.
Элис встретилась со мной взглядом через стол и не отвела глаза чуть дольше, чем обычно.
***
Позже она написала мне. Не о странном поведении Карла. Просто спросила: «Как ты на самом деле? Я приготовила слишком много лазаньи. Хочешь, завезу немного?»
После этого она стала приносить еду всё чаще.
Однажды она даже взяла Онику на руки, чтобы я наконец могла поесть что-нибудь тёплое.
Элис встретилась со мной взглядом.
Моя новая невестка расспрашивала о моей работе так, будто ей действительно было интересно услышать ответ.
Я всё ждала какого-то подвоха.
Но его не было.
***
— Ты очень уставшая, Нина, — сказала однажды Элис, сидя прямо на полу моей кухни, пока Брэдли показывал ей коллекцию динозавров.
— Всё нормально.
— Со мной тебе необязательно делать вид, что всё нормально.
Я чуть не расплакалась.
Решила списать это на гормоны.
Я всё ждала подвоха.
***
На той неделе я решила вернуть себе хотя бы крошечную часть прежней жизни. Пока овсянка крутилась в микроволновке, я подумала, что сделаю хотя бы одно приседание.
Ну насколько это может быть сложно?
Как оказалось — очень сложно.
Что-то щёлкнуло в пояснице, и я застыла прямо посреди приседания, вытянув руки вперёд, словно сдавалась в плен какой-то очень маленькой армии.
На кухню вошёл Брэдли, долго смотрел на меня, а потом склонил голову набок.
Я решила вернуть себе хоть что-то.
— Мамочка, а почему ты сидишь как лягушка? Ты сейчас будешь прыгать?
— Нет, солнышко.
— А можешь попрыгать?
— В данный момент — точно нет.
Сын серьёзно кивнул, открыл холодильник и самостоятельно достал сырную палочку, пока его мама всё ещё оставалась согнутой возле микроволновки.
— А можешь попрыгать?
Я смеялась до слёз, а затем очень медленно распрямилась, словно складной стул, который больше никому не доверяет.
Это и стало главным событием моей недели: мой трёхлетний сын сравнил меня с лягушкой.
***
Вечером Карл снова взялся за своё.
— Ты вообще видела Элис? Она буквально воплощение красоты.
Я давно замечала, как часто мой муж и его брат говорили о том, какая Элис идеальная.
Я смеялась до слёз.
Но я всё ещё пыталась сохранить мир и спокойно ответила:
— Приятно, что ты это замечаешь, но сейчас красота — последнее, о чём я думаю. С таким графиком моя единственная задача — просто пережить день.
Я всё ещё надеялась, что он наконец меня поймёт.
Напрасно.
***
В пятницу вечером Карл вернулся домой едва ли не вприпрыжку.
— Итак, — торжественно объявил он, открывая бутылку пива, которую даже не сам купил. — На своё сорокалетие я устраиваю вечеринку у бассейна. Настоящую, большую!
Я всё ещё старалась сохранить мир.
— Здесь?
— А где ещё? Стив придёт. И Элис, разумеется.
Разумеется.
— Карл, я вымотана. Оника до сих пор не спит всю ночь. Брэдли…
— Нина! Мне сорок лет!
Я посмотрела на него. На свежую стрижку, о которой он ничего не говорил. Вспомнила его телефон, который постоянно лежал экраном вниз. Вспомнила времена, когда он приносил мне цветы просто так.
— Хорошо, — сказала я. — Будет тебе вечеринка.
— А где ещё?
И в тот момент, стоя перед ним в испачканной домашней кофте, я молча решила: чего бы мне это ни стоило, к бассейну я выйду той женщиной, которой когда-то себя помнила.
***
В субботу четыре утра наступили пугающе быстро.
Я стояла на кухне, держа в одной руке кондитерский мешок, а в другой — подогреватель для бутылочек. Одновременно украшала кремом кексы, пока Оника дремала в детском шезлонге у моих ног.
Карл всё ещё спокойно спал наверху.
Я украшала кексы.
***
К девяти утра я уже развесила гирлянды вокруг террасы, надула огромную пальму, одела сына в крошечные плавки и прикрепила к забору баннер «С 40-летием!»
Муж спустился только через час, лениво зевая.
— Ого, выглядит вполне нормально, — сказал он. — Ты ведь не переборщила со всей этой дешёвой праздничной мишурой?
— Ровно столько, сколько нужно, — ответила я.
Муж наконец спустился вниз.
***
Гости начали собираться к полудню.
Стив пришёл с переносным холодильником на плече. За ним появилась Элис с огромным блюдом нарезанных фруктов. Увидев меня, она сразу бросилась обнимать меня, даже не успев нормально поздороваться.
— Нина, сядь. Я серьёзно, — прошептала она. — Дай мне Онику. А сама иди и съешь наконец что-нибудь кроме детских крекеров.
Я неожиданно рассмеялась.
— Дай мне Онику.
— Ты уверена?
— Давай сюда ребёнка, — сказала невестка, уже забирая малышку из моих рук.
Я стоя съела фаршированное яйцо, чувствуя себя голодным енотом.
***
Около двух часов дня я наконец поднялась наверх, достала единственный купальник, который всё ещё на меня налезал, и долго смотрела на своё отражение, прежде чем его надеть.
Я сказала себе, что выгляжу нормально.
В конце концов, моё тело подарило жизнь двум детям.
Я вышла к бассейну с высоко поднятой головой.
— Давай сюда ребёнка.
***
Все, кто умел плавать, уже были в воде.
Стив стоял на мелководье рядом с Карлом, держа в руке нетронутое пиво. Элис сидела на шезлонге, а Оника мирно спала у неё на груди.
Я подошла ближе.
И тут Карл громко расхохотался.
Смех был противным, издевательским. Стив сначала тоже засмеялся, но, увидев выражение моего лица, тут же опустил взгляд в воду, будто мечтая мгновенно исчезнуть.
Я застыла.
— Что смешного? — спросила я.
Я подошла ближе.
Муж вытер выступившие от смеха слёзы.
— Прости, прости, просто не удержался! Элис только что плавала, и, ну серьёзно… Тут ведь очевидно. В купальнике она выглядит гораздо привлекательнее тебя.
Вся терраса мгновенно затихла.
Где-то в стороне в полной тишине вилка звякнула о тарелку.
Лицо Элис стало каменным.
Его слова причинили мне боль, но я ничего не сказала.
В голове прозвучала только одна мысль:
С меня хватит.
— Я просто не удержался!
Я развернулась, вошла в дом, поднялась наверх и закрыла за собой дверь спальни.
Села на край кровати и прижала обе ладони ко рту.
Через секунду раздался тихий стук.
Элис проскользнула внутрь и закрыла дверь.
— Нина, — тихо сказала она. — Я должна кое-что тебе рассказать. Меня уже несколько недель мучает совесть.
— Элис, пожалуйста. Я сейчас правда не могу.
— Можешь, — ответила она. — И тебе необходимо это услышать.
Я развернулась и ушла.
Невестка села рядом и достала телефон.
— Карл уже несколько недель пишет мне, — сказала она. — Присылает фотографии. Зовёт выпить кофе. Рассказывает, что ваш брак «фактически закончен». Я ни разу ему не ответила, но сохранила каждое сообщение. И только что всё показала Стиву.
Казалось, комната качнулась.
— Что?
— Поэтому я и стала чаще приходить и спрашивать, как ты. Я хотела рассказать тебе нормально, не перед толпой людей. Мне не хотелось стать женщиной, которая одним разговором разрушит твою жизнь.
— Карл уже несколько недель мне пишет.
Элис протянула телефон.
Я листала сообщения одно за другим, и весь тот странный последний месяц внезапно сложился в понятную картину.
- Одеколон перед семейными обедами.
- Три подряд предложения подвезти Элис домой.
- Телефон мужа, который он постоянно отворачивал от меня.
- Бесконечное «Элис, Элис, Элис» из его уст, будто он специально выставлял её передо мной на какой-то конкурс.
Дело никогда не было в моём теле.
Элис передала мне телефон.
Карл заранее выстраивал удобную для себя историю.
Аккуратную версию событий, в которой однажды он мог уйти, указав пальцем на моё тело после родов и заявив, что именно оно стало причиной.
Историю, где виноватой в собственной усталости должна была оказаться я.
Я посмотрела на Элис.
— Ты рассказала Стиву?
— Да. Он с нами.
Я коротко рассмеялась, но в этом смехе не было ничего весёлого.
— Ты рассказала Стиву?
— Мой муж только что на собственном дне рождения сравнил тридцатипятилетнюю женщину с тобой!
Элис ничего не ответила.
Я вытерла лицо тыльной стороной ладони, поднялась и посмотрела на себя в зеркало.
— Можно я ещё на минуту возьму твой телефон?
— Конечно, — ответила Элис.
***
Я спустилась вниз.
Гости всё ещё находились у бассейна и делали вид, будто ничего не слышали и ничего не произошло.
Я взяла микрофон.
Я вытерла лицо.
Дважды постучала пальцем по микрофону.
Разговоры стихли.
— Друзья, я хочу поднять тост и поздравить моего мужа с днём рождения. Поэтому прошу всех слушать внимательно.
Гости подняли бокалы.
Карл улыбнулся, будучи уверенным, что сейчас услышит в свой адрес красивую речь.
— Последние несколько месяцев мой муж великодушно сообщал мне, что я набрала вес. Советовал выглядеть больше как Элис. Говорил, что Элис — цитирую — «само воплощение красоты».
— Поэтому слушайте внимательно.
По двору прокатилась волна неловких смешков.
— А сегодня, на собственной вечеринке, он решил сообщить всем, что Элис в купальнике выглядит гораздо привлекательнее меня. И теперь я наконец поняла, почему его так сильно интересует её внешность.
Я подняла телефон.
Зачитала вслух две короткие фразы из его сообщений Элис. Затем упомянула фотографии, на которых Карл позировал без футболки, и сообщение, где он уверял её, что наш брак «фактически закончен».
Во дворе стало абсолютно тихо.
— Теперь я наконец всё понимаю.
— Моя невестка достойно проигнорировала каждую его попытку. Она сохранила переписку, сначала всё рассказала Стиву, а потом мне. Поэтому я хочу публично поблагодарить её за то, что у неё оказалось больше верности по отношению ко мне, чем у собственного мужа.
Стив поставил бутылку пива, пересёк террасу и молча встал рядом с нами — со мной и Элис.
— С сорокалетием, Карл. Надеюсь, в этом году ты наконец найдёшь то, чего действительно ищешь. Только по этому адресу этого больше не будет.
Карл покраснел словно помидор.
— Она сохранила всю переписку.
Брэдли потянул меня за край купальника.
— Мамочка, вечеринка уже закончилась? Я хочу тортик.
Я рассмеялась и отрезала ему самый первый кусок.
***
Через несколько недель я снова увидела своё отражение в зеркале в коридоре.
Красное платье. Помада. Оника у меня на руках, а Брэдли рядом натягивал обувь перед нашей субботней прогулкой с Элис.
И тогда я поняла:
женщина, смотревшая на меня из зеркала, никогда не была проблемой.