На следующий день Павел вернулся домой поздно. Снял куртку, долго мыл руки, а потом сказал, что ужин вышел неловким. Олеся уже успела похвастаться будущей свекрови своим «фирменным рулетом», а когда десерта не оказалось, пришлось ставить на стол покупные пирожные. Все сделали вид, что ничего страшного не произошло, но мама Тимура всё же спросила, почему Олеся не подала то, о чём столько рассказывала.
— Ты понимаешь, как она выглядела? — спросил Павел.
— Понимаю. Как человек, который соврал.
— Ты могла не доводить до этого.
— Я могла не печь. Я так и сделала.
После этого Павел стал сдержаннее и холоднее. Он приносил продукты, возил Ирину к врачу, гладил Варю по голове, но любые разговоры о матери и сестре сразу обрывал. Ирина думала, что он злится из-за Олесиного позора. Теперь, глядя на сумку возле шкафа, она поняла: всё это время он просто готовил свой уход.
Звонок в дверь прозвучал резко и долго. Павел шагнул в прихожую так быстро, что Ирина всё поняла ещё до того, как услышала голос свекрови.
— Павлик, машина уже ждёт. Ты ещё не собрался?
Раиса Степановна вошла в спальню в тёмном пальто, оглядела Ирину, сумку и недовольно поправила шарф.
— Ты чего босая стоишь? Простудишься, потом опять все виноваты будут.
— Вы пришли забрать его на свадьбу? — спросила Ирина.
— Не забрать, а проводить. Сестра у него одна.
— Дети у него тоже не чужие.
Свекровь вздохнула так, будто разговаривала с человеком, который специально отказывается понимать простые вещи.
— Роды за пять минут не начинаются. Успеет вернуться. А Олеся как будет перед теми людьми без брата?
Павел молчал. Ирина смотрела только на него, ожидая хотя бы одной фразы в свою сторону. Не красивой, не громкой, а самой простой: «Я остаюсь». Но он опустил глаза и взял сумку.
Варя вышла из своей комнаты сонная, в пижаме с зайцами. Волосы прилипли к щеке, глаза ещё толком не раскрылись, но тревогу она почувствовала сразу.
— Папа, ты куда?
Павел присел перед ней.
— Я скоро вернусь, мышка. Тётя Олеся выходит замуж.
— А мама?
Он поцеловал дочь в лоб и промолчал. Раиса Степановна уже держала входную дверь открытой. Ирина подошла к шкафу, достала вторую пару его туфель и поставила рядом с сумкой.
— Возьми. Вдруг перед людьми неудобно будет.
Павел посмотрел на неё сердито, но спорить не стал. Ему хотелось, чтобы она кричала, удерживала, дала ему право почувствовать себя обиженным. Ирина этого не сделала. Она просто стояла в прихожей и смотрела, как муж уходит туда, где его ждали нарядная сестра и мать, довольная собственной властью.
Когда дверь закрылась, Варя прижалась к маме.
— Он вернётся?
— Вернётся, — сказала Ирина. — Но сейчас мы будем думать не о нём.
День прошёл словно в тумане. Сестра Ирины, Лариса, по телефону сказала, что приедет после смены. Добраться она могла только к ночи. Родителям Ирина позвонила не сразу: отец недавно лежал с сердцем, мать и без того почти не отходила от него. Она убеждала себя, что справится. Срок стоял на завтра, схваток пока не было, сумка в роддом была собрана.
К вечеру Варя уснула рядом с ней. Ирина открыла соцсеть, хотя обещала себе туда не заходить. Павел уже выложил фотографию. Он стоял рядом с Олесей в белом платье, позади них улыбалась Раиса Степановна. Под снимком красовалась подпись: «Счастливый день нашей семьи».
Ирина несколько раз перечитала эту фразу. На фотографии не было ни её, ни Вари, ни малыша, который должен был появиться совсем скоро. Она погасила экран, отнесла дочь в кроватку и пошла в ванную умыться. Там, за закрытой дверью, её наконец прорвало. Она плакала тихо, потому что за стеной спала Варя. А потом почувствовала, как по ногам потекла вода.
Скорая приехала быстро. Фельдшер посмотрела на живот, на собранную сумку, на испуганную Варю и спросила:
— Муж где?
Ирина попыталась ответить спокойно, но голос дрогнул.
— На свадьбе.
Фельдшер не стала задавать лишних вопросов. Помогла Варе одеться, посадила её рядом с водителем и всю дорогу говорила с Ириной спокойно, коротко и по делу. Павлу звонили уже из роддома. Он не отвечал. Лариса приехала под утро, когда Ирина уже держала на груди маленького мальчика с упрямой складкой между бровями.
— Как назовёшь? — спросила сестра.
Ирина посмотрела на сына. Он лежал тихо, крепко сжимая кулачки, словно уже имел собственное мнение обо всём произошедшем.
— Степан, — сказала она. — Пусть будет сильным.
Павел узнал о сыне не в тот день. Только вечером он прислал короткое сообщение: «Связь плохая, вернусь позже, не накручивай». Ирина прочитала его уже после того, как Лариса связалась с юристом, а родители, узнав всё от дочерей, приехали к ней в роддом. Отец вошёл в палату молча, посмотрел на внука, на Варю, спавшую в кресле, и сказал Ирине:
— Одна ты в ту квартиру не вернёшься.
Она не стала спорить. Внутри будто погасла привычка оправдывать Павла даже перед самой собой. Родители забрали её с детьми к себе в посёлок. Лариса съездила за вещами, отец помог с документами, мать достала старую детскую кроватку. Варя первые дни ходила за дедом хвостиком, а Степан ел, спал и сердито морщился, когда рядом кто-то говорил слишком громко.