В понедельник утром, в шесть пятнадцать, я увидела его из окна.
Он стоял на автобусной остановке с рюкзаком за плечами.
Немного ссутулившись, прятался от мелкого осеннего дождя.
Теперь муж ежедневно выходит из квартиры около шести утра.
Возвращается только после восьми вечера, ближе к девяти.
Садится ужинать и почти ничего не говорит.
Нина Фёдоровна написала в нашем семейном чате огромное сообщение.
Рассуждала о женщинах, которые ломают своих мужей через колено, унижают их и разрушают семьи.
После этого демонстративно покинула чат.
Серёжа уехал на вахту в среду.
Уже из поезда прислал мне короткое сообщение:
«Ты за меня не переживай. Когда лёд появится, Костя всё равно придумает, на чём добраться до рыбалки».
Я перечитала эти слова несколько раз.
И так и не поняла, пытался он меня успокоить или о чём-то предупредить.
Ночью Костя теперь сам поднимается к Варе.
Без будильников.
И берушами больше не пользуется.
Я слышу, как он медленно ходит по коридору, прижимая дочь к груди, и что-то тихонько ей рассказывает.
Но со мной практически не разговаривает.
Только по необходимости.
Спрашивает, остались ли подгузники.
Нужно ли купить новый детский крем.
Какой шампунь взять для малышки.
И почти никогда не смотрит мне в глаза.
Вчера мы собирались в поликлинику.
Я снимала мягкий вкладыш с детской автолюльки и случайно обнаружила под ним крошечную рыбью чешуйку.
Последнюю.
Она была сухой, почти прозрачной и такой маленькой, что напоминала ноготок новорождённого ребёнка.
Я несколько секунд держала её на ладони.
А потом просто стряхнула в мусорный пакет.
Скажите мне откровенно, как бы поступили вы, оказавшись на моём месте?
Тайком, среди ночи, перегнали бы собственную машину в гараж, прекрасно понимая, что тем самым лишите прощальной рыбалки не только мужа, но и Серёжу — единственного человека, который не побоялся рассказать вам правду?
Или всё-таки позволили бы мужу уехать ещё на одну субботу, дождались его возвращения и только потом попытались спокойно поговорить?