Хотя на ткани не было ни единой складочки.
— Почему ты решил мне это рассказать?
— Потому что мы с Костей дружим уже двадцать лет, — негромко ответил Серёжа. — Он ведь не плохой человек, Уль. Просто привык считать, что любая неприятность со временем сама собой исчезнет. Только сейчас так не получится. И можешь прямо сказать ему, что узнала всё от меня. Я скрываться не собираюсь.
Серёжа поднялся и ушёл.
Куртку он так и не расстегнул.
В ту ночь сон ко мне не приходил.
Костя спал на кухонном диване и громко храпел.
Из его ушей торчали жёлтые беруши, напоминавшие два маленьких гвоздика.
Я села за стол напротив и долго смотрела на него.
Перед глазами всплывали совершенно другие воспоминания.
Наше первое свидание.
Тогда возле кинотеатра была огромная лужа, и Костя решил перенести меня через неё на руках. Сам едва не поскользнулся, но меня не уронил.
Вспоминала и первое УЗИ.
Муж отвернулся к стене, чтобы врач не заметила его влажных от слёз глаз.
Может быть, я действительно слишком раздуваю историю с рыбалкой?
Ведь сколько семей так живут.
Мужчины уезжают отдыхать, жёны сердятся, потом все мирятся и продолжают жить вместе.
Мама наверняка посоветует не разрушать семью.
Свекровь непременно заявит, что во всём виновата я сама.
Я взяла телефон, открыла переписку и набрала сообщение:
«Давай в субботу спокойно всё обсудим. Без криков и взаимных обвинений».
Минут пять я смотрела на написанные слова.
А потом удалила их, так ничего и не отправив.
Вскоре проснулась Варя.
Я взяла её на руки и начала медленно ходить по коридору, стараясь успокоить.
За стеной муж даже не пошевелился.
Беруши он купил дорогие, качественные. Выбирал тщательно, специально для себя.
В пятницу утром я набрала мамин номер.
— Доченька, только не делай ничего сгоряча, — попросила она. — Твой отец тоже всю жизнь обожал рыбалку. Знала бы ты, сколько раз мне хотелось переломать все его удочки об собственное колено.
— Мам, а папа хоть однажды отказался забирать тебя из роддома?
На другом конце линии наступила продолжительная тишина.
— Гараж свободен, — наконец произнесла мама. — Ключ, как обычно, под кирпичом. Можешь поставить туда машину. Только хорошенько подумай, Уля. Вы всё-таки семья.
После разговора я достала из шкафа синюю папку, где хранились важные документы.
В ней лежал договор покупки «Соляриса».
Дата заключения — за три года до нашей свадьбы.
Там же находилось свидетельство о регистрации автомобиля, оформленное исключительно на моё имя.
И банковская справка, подтверждавшая полное погашение автокредита за год до замужества.
Те годы я помнила до мельчайших подробностей.
Два года ночных смен в пекарне.
Горячие круассаны, которые приходилось доставать из печи в четыре утра.
Красные следы от тяжёлых противней на запястьях.
И постоянная экономия ради того, чтобы наконец выплатить долг за собственную машину.
Кристина дала мне телефон Эльвиры Рашидовны, юриста, которая уже много лет была её постоянной клиенткой.
На объяснение всей ситуации ушло минут пять.
— Если автомобиль приобретён до регистрации брака и задолженность за него погашена ещё до свадьбы, он является вашим личным имуществом, — объяснила Эльвира Рашидовна. — Покупка шин, замена аккумулятора и установка фаркопа сами по себе не превращают машину в совместную собственность. Это не капитальная реконструкция и не существенное переоборудование. Вы можете поставить принадлежащий вам автомобиль туда, куда посчитаете нужным. Главное — не повреждайте имущество и старайтесь избежать конфликта.
В пятницу около семи вечера Костя вернулся домой.
В руках у него были пакет рыболовной прикормки и новая блесна.
Он наскоро поужинал, затем вынес в прихожую длинный чехол с удочками, термосумку и пластиковый ящик, наполненный рыболовными принадлежностями.
Будильник завёл на три сорок пять.
А уже к девяти часам отправился спать.
— Только дверную цепочку не защёлкивай! — крикнул он из кухни. — Я утром постараюсь выйти тихонько.
— Хорошо, — спокойно ответила я.
И действительно оставила цепочку открытой.
В десять тридцать вечера ко мне приехала Кристина.
На ней был простой спортивный костюм.
Варя недавно поела и крепко спала.
Я сняла с крючка ключи с рыболовной блесной, затем достала из комода запасной комплект.
Осторожно прикрыла за собой входную дверь.
На улице было сыро, прохладно и темно.
Мой серебристый «Солярис» стоял под дворовым фонарём.
На заднем стекле всё ещё красовалась наклейка «Ребёнок в машине». Я приобрела её ещё на седьмом месяце беременности.
Сев за руль, я отодвинула сиденье, подстроила его под свой рост.
Около тридцати секунд просто сидела неподвижно.
Потом повернула ключ зажигания.
До маминого гаража на другом берегу реки я добралась примерно за двадцать минут.
Мама уже ждала возле ворот.
Поверх ночной рубашки она набросила пальто и теперь подсвечивала мне дорогу небольшим фонариком.