— А когда папа сказал, что всё это нужно держать в секрете?
— В самый первый раз, когда мы туда поехали.
— В первый же раз?
Значит, Грег не решил скрывать правду потом. Обман был частью плана с самого начала.
— Когда папа сказал, что это должно оставаться секретом?
Лили кивнула.
— Он сказал, что мама может расстроиться, потому что у взрослых иногда бывают сложные чувства.
Это было очень похоже на Грега.
Осторожные слова.
Разумные формулировки, которыми можно прикрыть неразумный поступок и заставить его звучать безобидно.
— А при чём тут McDonald’s?
Разумные слова, превращающие неразумный поступок в нечто безобидное.
Лили немного оживилась.
— Мы потом берём картошку и наггетсы.
Мне пришлось отвернуться.
Грег не просто лгал мне.
Он ещё и подкупал нашу дочь, чтобы она участвовала в этом обмане.
Через двадцать минут Грег вернулся домой, и я вела себя так, будто ничего не произошло.
Он подкупал нашу дочь, чтобы она участвовала в его лжи.
Оказалось, это намного сложнее, чем я думала.
Я не стала сразу устраивать разговор, потому что прекрасно представляла, чем всё закончится.
Он либо скажет, что я неправильно всё поняла, либо просто соврёт мне в лицо.
А если я спрошу, что это за семья, он может больше никогда не повезти туда Лили — и тогда я так и не узнаю правду.
Мне не требовались очередные объяснения Грега.
Мне нужно было собственными глазами увидеть, куда он возит нашу дочь, когда уверен, что я ничего не подозреваю.
Это оказалось сложнее, чем я ожидала.
Поэтому я дождалась следующей субботы.
В девять утра Грег спустился вниз в джинсах и худи.
— Готова, букашка?
Лили подбежала к нему, держа туфли в руках.
— А мы можем взять блинчики?
— Посмотрим. — Он посмотрел на меня. — Тебе что-нибудь купить, пока нас не будет?
Я дождалась следующей субботы.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет.
Он улыбнулся.
— Вернёмся примерно к полудню.
— Хорошо вам провести время.
Я дождалась, пока его машина исчезнет из виду.
— Хорошо вам провести время.
После этого схватила ключи и выбежала из дома.
Я держалась достаточно далеко позади, поэтому дважды едва не потеряла его из виду.
Он поехал вовсе не в центр города.
Примерно через двадцать минут Грег свернул в тихий жилой район и остановился возле двухэтажного дома с голубыми ставнями и баскетбольным кольцом над гаражом.
Я припарковалась примерно в половине квартала от него.
Я дважды едва не потеряла его.
Дверь дома открыла женщина ещё до того, как Грег успел к ней подойти.
Она улыбалась.
Лили отпустила руку отца и со всех ног побежала к ней.
Женщина наклонилась и крепко обняла мою дочь.
Во всём этом не было ни капли неловкости.
Лили явно знала этих людей гораздо лучше, чем можно было бы предположить после моих «примерно десяти раз».
Никакой неловкости между ними не было.
Кем бы ни были эти люди, единственным человеком, который здесь ничего не знал, была я.
И это осознание ранило меня сильнее, чем я ожидала.
У моей пятилетней дочери существовала целая часть жизни, о которой я понятия не имела.
Почти сорок минут я сидела в машине и думала, что делать дальше.
В конце концов я вышла.
Я собиралась получить ответы прямо сейчас, пока Грег находился внутри собственной тайны.
Наконец я вышла из машины.
Когда я подошла ближе к дому, до меня донёсся детский смех.
Боковая калитка была открыта.
Я направилась туда.
Лили играла на заднем дворе с маленьким мальчиком. Они пытались разбивать мыльные пузыри пластиковыми бейсбольными битами.
Женщина, которая открывала дверь, сидела за столом на террасе.
Боковая калитка оказалась открыта.
Грег стоял возле гриля.
А потом из дома вышел ещё один мужчина с подносом напитков в руках.
Я остановилась как вкопанная.
Несколько секунд мой мозг отказывался узнавать его лицо.
А потом я поняла, кто это, и по спине пробежал холод.
— Боже мой…
По моей спине пробежал холод.
Райан.
Брат Грега.
Я знала, что он уже вышел из тюрьмы, но почти шесть лет его не видела.
Раньше Райан работал в компании родителей Грега — бизнесе, которому они посвятили большую часть своей взрослой жизни.
В течение нескольких лет он крал у них деньги.
Не по пятьдесят долларов время от времени.
Речь шла о сумме, которая в итоге помогла уничтожить всю компанию.
Я не видела его почти шесть лет.
Когда родители Грега узнали, что сделал Райан, они уже по уши сидели в долгах.
Им пришлось продать собственный дом.
Отец Грега снова вышел на работу почти в семьдесят лет.
Райан отправился в тюрьму.
Я сидела рядом с матерью Грега на нашей кухне и утешала её, пока она плакала, пытаясь понять, как родной сын мог смотреть ей прямо в глаза и одновременно обкрадывать её.
Она плакала за нашим кухонным столом.
Когда Райан вышел на свободу, Грег сказал, что брат изменился.
Я ответила, что искренне надеюсь на это, но не хочу, чтобы Лили общалась с человеком, который смог так поступить с собственной семьёй.