— То есть ты выяснил, что у тебя есть ещё один ребёнок, и решил, что нам об этом знать необязательно?
— Всё было не так.
— А как тогда?
— Я не знал, хочет ли Оуэн вообще иметь со мной какие-то отношения.
— Но его обучение ты оплачивать начал.
Грэм замолчал.
Глаза Харпер наполнились слезами.
— Ко мне ты не мог приехать, зато к нему приехал.
— Харпер…
— Ты говорил мне, что работаешь, чтобы ОПЛАЧИВАТЬ мой колледж.
Голос её дрогнул.
— А ты даже не мою учёбу оплачивал.
Грэм поднялся со стула.
— Перевод был ошибкой.
— Что именно было ошибкой? — спросила я.
— То, что деньги попали Оуэну.
Оба ребёнка учились в одном и том же университете.
Оуэн перевёлся туда именно в этом семестре.
За несколько недель до этого Грэм тайно помог оплатить его обучение, узнав, что у Лии появились серьёзные финансовые трудности.
Когда подошло время очередного платежа Харпер, Грэм по ошибке воспользовался платёжными данными, привязанными к студенческому аккаунту Оуэна.
Именно поэтому деньги Харпер оказались на его счёте.
— И сумма была такой же? — спросила я.
Он кивнул.
— Я пытался давать им одинаково.
Харпер уставилась на него.
— Ты что, счёт вёл?
— Нет. Просто я пропустил двадцать один год его жизни.
— И чья в этом вина? — резко бросила Харпер.
Лия вздрогнула.
— Простите, — тут же сказала Харпер. — Я не про вас.
Затем она снова посмотрела на Грэма.
— Но это не я заставляла тебя пропускать мою жизнь.
Никто не произнёс ни слова.
— Я постоянно просила тебя приехать, — продолжила она.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. Я просила потому, что скучала по тебе.
Лицо Грэма исказилось от боли.
— Мне казалось, что у нас с тобой ещё очень много времени.
Харпер посмотрела на него.
— И поэтому ты решил, что можешь бесконечно отвечать мне «нет»?
Ему нечего было сказать.
Именно в этом и заключалась настоящая боль.
Оуэн ни в чём не был виноват.
Как и Харпер.
Грэм узнал, что у него есть сын, и запаниковал из-за двадцати одного потерянного года.
Он пытался наверстать упущенное звонками, совместными обедами, поездками в университет и оплатой обучения.
Но одновременно он начал воспринимать Харпер так, будто её место в его жизни никуда не денется.
Она ведь уже была его дочерью.
А Оуэн был ребёнком, чьё расположение, как ему казалось, ещё предстояло заслужить.
— Я не хотел причинить боль никому из вас, — сказал Грэм.
— Тогда зачем ты лгал?
— Потому что боялся.
— Чего?
— Потерять тебя.
Я посмотрела на него.
— Перестань. Ты так боялся потерять нас, что тайно выстроил целые отношения, о которых нам нельзя было знать?
— Я собирался всё рассказать.
— Когда?
Он не смог ответить.
Лия тихо заговорила.
— Я ещё несколько месяцев назад говорила ему, что это нельзя бесконечно скрывать.
— Тогда почему ты пришла сюда сегодня?
— Потому что Оуэн не захотел приходить.
Это меня удивило.
— Он знает о нас?
— Он знает, что Грэм женат, и знает о Харпер.
Харпер посмотрела на отца.
— Что ты рассказывал ему обо мне?
— Что ты моя дочь и что я тобой горжусь.
Она отвернулась.
Почему-то эти слова сделали ей ещё больнее.
Грэм мог рассказывать Оуэну о Харпер.
Просто рядом с самой Харпер его не было.
Перед тем как уйти, Лия остановилась возле неё.
— Оуэн никогда не просил твоего отца выбирать его вместо тебя.
— Я знаю.
И мне казалось, что Харпер действительно это понимала.
Речь никогда не шла о двух детях, которые борются за внимание одного отца.
Проблема была в отце, который почему-то решил, что, отдавая что-то одному ребёнку, он обязательно должен отнять это у другого.
После ухода Лии Харпер поднялась наверх.
Грэм хотел последовать за ней.
Я его остановила.
— Оставь её одну.
— Ханна, я должен всё исправить.
— Не тебе решать, как быстро она сможет тебя простить.
После этого я задала вопрос, ответ на который всё ещё была обязана услышать.
— Ты когда-нибудь мне изменял?
— Нет.
— За всё время, что мы вместе?
— Никогда.
Я ему поверила.
Но от этого произошедшее не становилось нормальным.
Грэм не предал наш брак романом с другой женщиной.
Он предал наше доверие семью месяцами лжи.
В ту ночь он спал в гостевой комнате.
На следующее утро Грэм связался с университетом, разобрался с ошибочным переводом и заново оплатил обучение Харпер уже из своих личных сбережений.
А потом извинился перед дочерью.
— Я заставил тебя почувствовать себя менее важной, потому что пытался компенсировать то, что когда-то упустил. Ты этого не заслуживала.
Харпер не бросилась ему на шею и не сказала, что всё в порядке.
— Мне нужно время.
— Хорошо.
Через неделю Харпер вернулась в колледж.
Перед отъездом она крепко меня обняла.
Затем Грэм нерешительно подошёл ближе.
— Можешь меня обнять, пап, — сказала она.
Он обнял её.
Но когда спросил, может ли приехать к ней в следующие выходные, Харпер покачала головой.
— Пока нет.