Виктор оцепенел. Оля хлопала длинными нарощенными ресницами, пытаясь понять услышанное.
— Не ври, — сипло сказал Виктор. — Ты же… ты же ездила на метро. Ты же собирала деньги на больных детей… Ты говорила, что снимаешь квартиру у знакомых…
— Потому что я не хотела, чтобы такой альфонс, как ты, чувствовал себя ничтожеством! Я берегла твоё жалкое мужское самолюбие! Пятьдесят тысяч? Ты правда думал, что трёхкомнатная квартира на сто двадцать квадратов в центре, с ремонтом от итальянского бюро, стоит пятьдесят тысяч? Эти деньги едва покрывали коммуналку, охрану и обслуживание! Ты жил здесь почти бесплатно, за мой счёт, ел мою еду и ещё посмел привести сюда эту… эту девицу?!
Раиса подошла к Оле и резким движением дёрнула за пояс халата.
— Снимай! Это моя вещь!
Оля испуганно пискнула, сжалась и стала торопливо стягивать халат, оставаясь в нижнем белье.
— Витя, сделай хоть что-нибудь! — захныкала она.
Но Виктор стоял как парализованный. В его голове рушилась вся выстроенная схема. Его идеальная методичка рассыпалась на глазах.
— Рая, подожди… Давай спокойно поговорим… Если квартира твоя, мы можем договориться… Я буду платить больше…
— Нет! — Раиса схватила вазу с консоли и швырнула её на пол. Осколки разлетелись по гостиной. — Пошли вон! Оба! Немедленно! У вас пять минут!
Она не плакала. Она уничтожала. Сорвала с вешалки куртку Виктора, пнула его ботинки к двери.
— Ты предал меня. Ты лгал мне. Ты притащил эту дешёвку в мой дом. Я терпела твою пассивность, твою лень, твою жадность. Но твою наглость я терпеть не собираюсь.
— Но нам некуда идти! — Виктор уже не выглядел самоуверенным. Он был жалок. — У нас куча вещей… Уже ночь…
— Мне плевать! На улицу! Под мост! К своей любимой мамочке! Выметайтесь!
Раиса схватила сумку Оли и вышвырнула её за открытую дверь квартиры.
— А если вы сейчас же не уйдёте, я вызову охрану комплекса. Они вынесут вас отсюда как мусор. У меня тут тревожная кнопка есть, Витя. Ты, видимо, не знал? Прямо на брелоке.
Она достала ключи и демонстративно нажала на большую красную кнопку. Где-то в доме завыла сирена.
Виктор и Оля стояли на тротуаре. Рядом валялись пакеты с вещами, собранными кое-как и в панике. Шёл мокрый снег, но это было далеко не главной проблемой Виктора.
Он стоял в одном ботинке — второй так и не успел нормально надеть, когда выбегал от разъярённой Раисы, — и прижимал к груди ноутбук. Оля рыдала, размазывая тушь по щекам.
— Ты говорил, что всё решил! Ты говорил, что квартира будет нашей! Ты моей маме обещал!
— Заткнись, Оля… — простонал Виктор.
Теперь он начал понимать масштаб катастрофы.
У него больше не было жилья. Снять что-то приличное прямо сейчас было невозможно: после свадебных расходов на карте почти ничего не осталось.
У него висел кредит на полмиллиона за свадьбу.
У него был автокредит за новый кроссовер, который теперь даже негде было ставить, потому что место в подземном паркинге тоже принадлежало Раисе.
У него была истеричная жена, привыкшая к комфорту.
И самое страшное — у Оли была мама. Тамара Игоревна. Женщина с тяжёлым взглядом и связями в городской администрации. Она согласилась на этот брак только потому, что Виктор сумел пустить пыль в глаза своим «успехом» и «элитной квартирой в центре».
Виктор достал телефон. На экране было сообщение от банка: «Очередной платёж по кредиту через 2 дня».
Он поднял глаза на окна третьего этажа. Там горел свет. Раиса, наверное, уже вызывала клининг, чтобы стереть все следы их пребывания.
Он вспомнил, как снисходительно переводил ей каждый месяц «полтинник», считая себя благодетелем. А она… она просто позволяла ему играть роль мужчины. За смешные деньги.
Жадность. Вот что его погубило. Он хотел выгадать. Думал, что самый умный.
А теперь он стоял на улице без квартиры, с кредитами и злой женой.
Оля вдруг перестала плакать и посмотрела на него с ледяным презрением. В этом взгляде Виктор узнал то самое выражение, с которым Раиса смотрела на него полчаса назад.
— Ты нищеброд, Витя, — сказала Оля. — Мама меня убьёт. А перед этим она убьёт тебя.
— Оля, мы что-нибудь решим… Снимем однушку где-нибудь в Бирюлёво…
— Я не поеду в Бирюлёво! Я звоню маме!
Оля набрала номер.
— Мама? Мамочка… Он нас обманул. Он бомж, мам. У него ничего нет. Квартира не его. Нас выгнали… Да… Да, он всё наврал. Пришли, пожалуйста, водителя.
Виктор тяжело опустился на чемодан. Он понимал, что это конец. И не только брака. Это был конец его репутации, карьеры и прежней спокойной жизни. Тамара Игоревна таких вещей не прощала.
Наверху, в ярко освещённом окне, мелькнула женская фигура. Раиса стояла с бокалом вина. Она даже не смотрела вниз. Ей уже было всё равно. Она просто вычеркнула их из своей жизни, как лишнюю статью расходов.
И для Виктора самым страшным оказалось именно это: осознать, что он был не главным героем собственной истории, а всего лишь строкой «непредвиденные расходы», которую наконец-то оптимизировали.