Илона Дмитриевна закрыла рот ладонью.
Все эти три недели она думала только о сыне.
О том, как он промолчал.
Как предложил вызвать ей такси.
Как больше не написал.
В голове она составляла длинные письма, которые никогда не собиралась отправлять, и прокручивала разговоры, которых не существовало.
Но ни разу за эти три недели она не подумала о том, как произошедшее выглядело из детской комнаты, где в тот вечер шли мультфильмы.
Бабушка пришла.
Принесла торт.
Подарила книгу про космос.
А потом вдруг исчезла.
Даже не попрощалась.
И больше не приходит.
Она наказала совсем не того человека.
— Тимочка, послушай бабушку внимательно. Ты ни в чём не виноват. Слышишь меня? Вообще ни в чём. Просто бабушка… немного расстроилась из-за взрослых дел. Я тебе новый медовик испеку. Свежий.
— Правда?
— Конечно, правда.
— Ой, папа идёт. Пока!
В трубке зазвучали короткие гудки.
— Илона Дмитриевна, — девушка за стойкой выглянула из-за монитора. — Вы проходите?
— Нет, деточка. — Она убрала телефон в сумку и застегнула молнию. — Наверное, в другой раз. А может быть, уже и никогда.
В тот же вечер в дверь позвонили.
Не постучали, как обычно делала Марьяна, а именно позвонили — коротко и как-то неуверенно.
На пороге стоял Вадим.
Весь мокрый после дождя, без шапки, с листком бумаги, который прятал под курткой.
— Тимка признался, — сказал он вместо приветствия. — Что брал мой телефон.
— Заходи уже, а то весь подъезд выстудишь.
Вадим сел на кухонную табуретку совершенно так же, как в детстве, когда возвращался из школы с двойкой.
На стол он положил рисунок.
Ярина фломастерами изобразила что-то большое, круглое, жёлтое, а вокруг нарисовала человечков из палочек.
— Это медовик, — объяснил Вадим. — А рядом все мы. Вот это ты. Видишь, с сумкой. Она почему-то тебя всегда с сумкой рисует.
Илона Дмитриевна включила чайник, просто чтобы хоть чем-то занять руки.
— Мам, я тогда просто испугался, — сказал Вадим ей в спину. — Катя уже целый месяц сама не своя. На работе сокращения, Ярина постоянно тащит из садика какие-то болезни, Катя почти не спит. А тут гости, ты… Я решил, что лучше промолчать. Думал, всё само уляжется. Ведь раньше всегда как-то улаживалось.
— Прямо как у твоего отца, — сказала Илона Дмитриевна.
Он поднял голову.
— Твой отец тоже всегда молчал, Вадим. Когда твоя бабушка при всей семье говорила, что я ему не пара, он спокойно резал хлеб. Вот точно так же, как ты тогда мясо. На ровные кусочки. — Она поставила перед сыном чашку. — Я с этим прожила тридцать лет. Я привыкла. А Катя не должна к такому привыкать. Ты понимаешь, о чём я?
Вадим долго двигал чашку по столу, поворачивая её то в одну, то в другую сторону.
— Понимаю.
— И ещё кое-что. Насчёт ключей Катя была права. Я действительно приходила к вам тогда, когда считала нужным. На её месте я бы тоже сердилась. Но такие вещи нужно обсуждать не за праздничным столом и не перед её родителями.
— Она сама понимает. Уже неделю ходит как на иголках. Боится тебе позвонить.
— Пусть не боится. — Илона Дмитриевна наконец села напротив сына. — И ты тоже перестань бояться. Хоть один раз в жизни скажи вслух то, что думаешь. Мне, жене, кому угодно. Только не молчи.
Катя позвонила через четыре дня.
Голос звучал напряжённо, будто перед звонком она несколько раз повторила про себя каждую фразу.
— Илона Дмитриевна, добрый вечер. Я… Тимка заявил, что на Новый год хочет только ваш медовик. Говорит, мой торт на финиках — вообще не настоящий торт. — Она немного помолчала. — А у меня коржи всё время рвутся. Уже дважды пробовала. Может, вы бы пришли в субботу и показали, как правильно? Если вам удобно, конечно.
— Удобно, Катя.
— Тогда… буду вас ждать. Вот. Я заранее позвонила, — сказала невестка.
И обе вдруг засмеялись.
В субботу Илона Дмитриевна стояла на серой кухне сына рядом с Катей, и они вдвоём раскатывали медовые коржи.
У Кати они действительно постоянно рвались.
Илона Дмитриевна показала, сколько нужно подсыпать муки и почему не следует наваливаться на скалку всей тяжестью тела.
Ярина вертелась рядом, путалась под ногами и облизывала ложку, покрытую кремом.
Вадим мыл тарелки.
И, кажется, впервые за долгое время совершенно никуда не торопился.
Ключи Илона Дмитриевна обратно не взяла.
Катя протянула ей связку, но она только покачала головой:
— Я сначала позвоню.
А в четверг, как уже стало привычно, она забрала Данилку из школы.
У Марьяны снова была ночная смена.
Злата прямо с порога первым делом спросила:
— А торт сегодня будет?
Торт был.
На этот раз Илона Дмитриевна испекла сразу два медовика.
Один отвезла Тимке и Ярине.
Второй поставила на стол у себя дома — рядом с двумя тарелками для соседских детей.
Технический паспорт на квартиру она убрала обратно в ящик старого серванта.
Сверху положила Яринин рисунок.
Большой жёлтый круглый медовик.
Вокруг него — человечки из палочек.
Один из них, тот самый, который с сумкой, стоит немного в стороне от остальных.
Но если внимательно присмотреться, у каждого из них нарисована одинаковая улыбка.